— Пожалуйста, дай моему брату еще один шанс. — Он складывает ладони в молитве. — Я не знаю, что он сделал, но я уверен, что он просто был глуп, и он все исправит. Пожалуйста, Саммер. Я больше не могу слушать баллады о расставании. Я не могу. Пожалуйста, дай ему еще один шанс. Я буквально умоляю.

Я приподнимаю бровь, глядя на Ареса, который кивает с видом смирения.

— Он плох. Я никогда не видел его таким. Это беспрерывная Адель. Мы действительно обеспокоены.

Мой желудок сжимается. Мне ненавистно знать, что Ноа страдает, достаточно сильно, чтобы двое его ближайших мужчин явились к моей двери, умоляя меня избавить его от страданий. Часть меня хочет бежать к нему сейчас, утешить, позаботиться о нем, как я делала после того, как он вышел из больницы.

Но другая часть меня — которую я не могу точно назвать — колеблется. Сжимается. Отступает.

Мое сердце уже разбито. Даже если мы с Ноа сойдемся, кто знает, что это не закончится так же? Боль была бы намного сильнее во второй раз.

— Я... — Слова уже на кончике языка. Я не могу. Я не буду. Но по какой-то причине они не формируются. — Я... я не знаю.

Плечи Килиана опускаются в знак поражения. Улыбка Ареса немного тускнеет, но он ожидал этого.

— Черт. — Килиан потирает затылок. — Честно говоря, я думал, вы хорошая пара. Не нужно было быть свидетелем столького, сколько я был, — Арес бросает взгляд в его сторону, и вот так, мои щеки загораются — но я думал, что у вас все по-настоящему. Что у вас получится, понимаешь? Вы напомнили мне моих родителей.

Слезы щиплют глаза, но я моргаю. Дэвид и Кристин только что отпраздновали тридцатилетие совместной жизни, и единственная пара, которую я встречала и которая была так же счастлива, как они двое, были мои родители. На секунду я убедила себя, что нашла то же самое с Ноа.

— Эм. Спасибо.

— Я усыновил Эдгара Аллана По. — Килиан сияет.

— О? Я не знала, что он доступен для усыновления. — Я полагаю, это имеет смысл. Только самые сильные духом могут противостоять такому коту, как Эдгар Аллан По, и только самые большие сердца могут любить его так, как он заслуживает. — Из тебя выйдет хороший кошачий папа.

— Он любит меня, — соглашается Килиан, доставая телефон из штанов, чтобы показать мне их совместные фотографии, Эдгара, лениво машущего лапой на Килиана, Эдгара, атакующего руку Килиана любовными укусами. Они отличная пара.

Мое сердце сжимается. Я бы хотела, чтобы Ноа смог сообщить мне эту новость. Но я отгоняю эту мысль.

— Ты все еще идешь на девичник Виктории? — спрашивает Арес.

Вопрос застает меня врасплох.

— Ее девичник? Я не думала, что меня пригласили.

— Это может шокировать, — говорит Килиан, — но у моей сестры не так много друзей. Ты, возможно, одна из немногих, кто ей действительно нравится.

Я смеюсь.

— Виктория меня не любит.

— Она тебя уважает. Это больше, чем могут сказать о себе большинство людей, — говорит мне Арес. — Для нее будет много значить, если ты придешь.

— Правда? — Я, кажется, никогда в жизни не была так шокирована, слыша что-либо.

Я хочу спросить Ареса, как он может это знать. Как он, кажется, так хорошо знает Викторию для двух людей, которые ведут себя так, будто едва выносят друг друга.

Килиан выступает вперед и кладет две тяжелые ладони мне на плечи. Его облегающая футболка обтягивает выпуклые мышцы бицепсов. Если бы я не знала, что он гигантский добряк, я была бы не на шутку напугана.

— Если ты не дашь моему брату еще один шанс, тогда, пожалуйста, сделай мне последнюю услугу — сходи на девичник Ви. Вразуми ее, пока она не вышла замуж за этого психопата.

На моих губах появляется сардоническая улыбка.

— Оу. Я думала, вы с Карсоном лучшие друзья.

Килиан убирает руки с моих плеч и вздрагивает.

— Если я услышу, как слова фэнтези-бейсбол слетают с его губ еще раз, я потеряю рассудок, Саммер. Серьезно. Моя судьба в твоих руках. В твоих милых, драгоценных, грязных руках.

Я переворачиваю руки.

— Они не грязные. Это уголь.

— Значит, ты все еще рисуешь. — Арес дарит мне маленькую улыбку. — Ноа будет рад это слышать. Он волновался.

Мои щеки краснеют. Ноа волновался, что я не рисую? Я должна возразить, что Арес докладывает ему, но я молчу. Я не смогла бы его остановить, и я не уверена, что хочу. Ноа все еще может отслеживать мои перемещения с помощью камеры — возможно, сегодня вечером я буду рисовать в своей комнате, чтобы он мог стать свидетелем правды.

Килиан подталкивает меня.

— Эй, просто чтобы ты знала, даже если вы с моим братом не сойдетесь, я надеюсь, ты продолжишь появляться. Подожди немного, прежде чем сделать это, очевидно. Но ты нам нравишься. И я почти уверен, что ты помогла Ви снизить градус безумия.

Черт возьми, слезы снова подступают.

— Вы все мне тоже нравитесь. Ну, большинство из вас. Я надеюсь, твои родители не думают обо мне плохо за то, что я уехала из отпуска раньше времени.

— Нисколько. Они поняли. — Килиан улыбается мне сверху вниз, как старший брат, которого у меня никогда не было, и мне приходится часто моргать, чтобы сдержать слезы.