Святой хрен. Может, я становлюсь хорош в этом деле с преследованием.

Или любой дурак может сообразить, как сделать копию запасного ключа и войти в чью-то квартиру.

Свет в ее гостиной все еще горит. Не знаю, забывчивость это или намеренно. Может, она считает, что оставленный свет отпугнет злоумышленников. В любом случае, освещение выставляет беспорядок на всеобщее обозрение.

Тарелки и чашки на журнальном столике, одеяло, расправленное на диване, а на кухне — посуда в раковине, коробки с хлопьями на стойке, мусорное ведро почти переполнено. Она была занята; не помешает немного прибраться, пока ее нет.

После того как гостиная и кухня приведены в порядок, я берусь за хаос в ванной, а затем проверяю Колючку. Он крепко спит в своем туннеле, что отлично, потому что именно здесь я сниму свое видео для нее. Не нужно травмировать бедного ежика, позволяя ему стать свидетелем этого.

Я сосредотачиваюсь на ее кровати. Ее простыни и пушистое одеяло сбиты в кучу, как будто она провела ночь, ворочаясь. Когда-нибудь я буду в этой постели с ней. Держать ее, пока она спит, и слушать ее тихий храп после часов, проведенных за тем, чтобы заставить ее стонать.

Ага. Определенно начинаю вникать в эту историю со сталкерами. Что-то в том, чтобы находиться в ее комнате, видеть место, где она сама себя удовлетворяет, заставляет мое сердце биться сильнее.

Куча одежды лежит в ногах кровати, свежевыстиранная. Я складываю ее просто как услугу для нее. В этом точно нет ничего для меня. Меня нисколько не заводят лифчики и трусики в этой куче, которые я убираю в ее верхний ящик.

Я, конечно же, не засовываю пару шелковых розовых трусиков в свой карман. Это было бы безумием.

Когда я нахожу ящик с носками, у меня падает сердце. Пистолет. Я ни хрена не смыслю в оружии, так что не могу сказать, заряжен он или нет.

Я захлопываю ящик. Я надеюсь, что у Саммер было это оружие для самообороны задолго до того, как я начал за ней следить. Если она купила пистолет после, то она явно гораздо больше боится меня, чем показывает.

По крайней мере, если она вернется домой, ее пистолет будет здесь, а не пристегнут к поясу. Я буду в безопасности, пока она не схватит его и не направит на меня, а к тому моменту моей заднице лучше быть уже не в этой квартире.

На ее кровати я оставляю ее новую камеру, все еще в коробке, с инструкцией по установке, а также пошаговое руководство по передаче видео на приложение на моем телефоне. Ее решение. Если она захочет установить камеру где-нибудь, чтобы я мог видеть, как она раздевается или спит, выигрывают оба. Или, может, она установит ее у входной двери, чтобы следить за злоумышленниками.

Это может иметь обратный эффект.

Но это также может быть подтверждением, которое мне нужно. Если она установит камеру в доме, значит, она хочет, чтобы я за ней наблюдал. Если она использует ее для домашней безопасности или выбросит, значит, она хочет, чтобы преследование закончилось. Я сочту это сигналом к остановке. Если она этого не хочет, я тоже.

Хотя кровь бурлит в жилах, а в джинсах почти болезненная эрекция, я буду чертовски разочарован, если она не захочет. Оказывается, преследование — отличная прелюдия.

Ради видео я погружаю комнату во тьму, оставляя только ночник в розетке, чтобы освещать путь. К сожалению, это означает, что я спотыкаюсь по ее спальне, потому что недостаточно хорошо знаю планировку, чтобы не удариться пальцами ноги о кровать или не столкнуться локтем с⁠..

— Черт!

Я прыгаю на одной ноге, разрываясь между желанием унять боль в пальцах ног и пульсирующим локтем.

Ты справишься. Все, что тебе нужно, это быть скрытным и сексуальным.

Я прислоняю телефон к стене, понятия не имея, какой угол будет наиболее привлекательным, и опираюсь локтем на дверной косяк. Если ролики чему и научили, так это тому, что женщинам нравится, когда мужчина опирается.

Другой рукой я тянусь вверх, чтобы схватиться за верхнюю часть косяка, и наклоняюсь вперед.

Мои пальцы скользят по косяку, и я вскрикиваю, прежде чем приземлиться на ковер в коридоре, мое лицо в маске в нескольких дюймах от телефона.

Ну, вот. Придется переснимать. Или, может быть, я смогу вырезать падающую часть. Закончить видео на моменте с опорой.

Я хватаю телефон и возвращаюсь в ее комнату. Из своей клетки Колючка выглядывает из туннеля.

— Извини, что потревожил, Колючка, — шепчу я. Даже если мы одни, говорить в полный голос кажется слишком рискованным. — Я буду тише. Возвращайся спать.

Я продолжаю снимать, напрягая мышцы перед полнометражным зеркалом, висящим на двери ее шкафа. Это больше сексуально или комично? Я не могу определить.

Следующее — стриптиз. Расстегнуть рубашку, снять ее, затем... помахать ей, наверное? Может, бросить в камеру? Я к этому ужасно не готов.

Когда мои пальцы расстегивают верхние пуговицы, металлический лязг нарушает тишину. Я замираю.

Кто-то вставляет ключ в замок входной двери Саммер.