Я нашла девичью фамилию Келли, а затем и домашний адрес её семьи. Конечно, я обещала никогда не лезть в частную жизнь Келли, но, технически, её родители — это другое дело. Согласно моим данным, Кэтрин и Лукас Миллер погибли в аварии, но тетя Келли живет примерно в трех часах езды.

 

Я хватаю сумочку и заказываю Uber.

 

Три часа спустя машина притормаживает перед особняком с красивым крыльцом и викторианскими колоннами. Газон безупречно подстрижен, кусты роз благоухают. Солнечные блики играют на садовых гномах, охраняющих овощные грядки.

 

Я стучу в дверь. Она слегка приоткрывается, и в щель выглядывает один глаз.

— Вам чем-то помочь?

— Привет, я Джей. Я подруга Келли.

 

Единственный глаз, который я вижу, расширяется.

— Она сказала, что я должна встретиться с ней здесь? — улыбаюсь я максимально невинно.

— Келли сказала тебе это?

 

Окей. Это был плохой ход. Я лучше взламываю системы наблюдения, чем придумываю легенды.

— Да, она сказала, что её тетя обожает… — мой взгляд падает на сад. — …миниатюрные розы, а я как раз цветовод. Хотела поговорить с вами о новых сортах роз, которые я, э-э, вывела.

 

Люди вообще выводят цветы? Понятия не имею. Глаз сужается.

Я нервно смеюсь:

— Келли забыла упомянуть обо мне? Как неловко.

— Ага, конечно.

 

Она начинает закрывать дверь. Я втискиваю ногу, чтобы она не успела захлопнуть её до конца. Для пожилой женщины она на удивление сильна: она давит на дверь, прищемляя мне пальцы.

 

— Убирайся с моего участка, пока я не вызвала полицию!

— Мадам, клянусь, я подруга Келли. Она сейчас переживает тяжелые времена. Я просто хочу немного лучше её понять, чтобы знать, как помочь.

— Ты не можешь помочь Келли. Ты мошенница!

— Мошенница? Мы даже не знакомы, но не нужно меня так называть.

— Слушайте, — я кряхчу, удерживая дверь. — Я обменяю секрет на ваше время. Дело в том, что Келли разводится…

— Келли мертва!

 

У меня отвисает челюсть.

— Ч-что?

 

Как Келли может быть мертва? Я буквально видела её несколько дней назад!

 

Внезапно дверь распахивается настежь, и в поле зрения появляется высокая женщина с каштановыми волосами, голубыми глазами и пышной грудью. Она открывает дверь шире; её грудь тяжело вздымается, на лице извиняющаяся улыбка.

 

— Мисс Мерна, что я вам говорила насчет того, чтобы открывать дверь, пока я развешиваю белье? — Женщина смотрит на меня и улыбается: — Привет, кто вы?

 

Я неуверенно моргаю. Стоит ли признаваться, что я подруга Келли?

— Она к Келли, — решает за меня Мерна.

 

Теперь, когда дверь открыта, я вижу её лучше. Глубокие морщины, глаза-бусинки, губы выглядят слегка асимметричными. Благодаря годам работы в больнице, я узнаю симптомы инсульта. Судя по тому, что левая рука не двигается, у неё был правосторонний инсульт, и теперь левая часть тела парализована.

 

— О! — молодая женщина хлопает ресницами. — Привет, я Эбигейл, сиделка мисс Мерны. Надеюсь, она не сказала ничего обидного. Она страдает деменцией и бывает не очень приветлива с незнакомцами.

— Она аферистка! — Мерна тычет в меня узловатым пальцем. — Она воровка!

— Не будьте такой грубой к милой девушке, мисс Мерна. Мы же обсуждали это. Как тебя зовут, дорогая?

— Э-э… друзья зовут меня Джей.

— Хочешь войти?

— Лгунья! — Мерна мотает головой, седые волосы бьются по костлявым плечам. — Она лгунья!

— Мерна, успокойтесь, — Эбигейл обнимает хрупкое тело старушки и обеспокоенно хмурится, глядя на меня: — Прости, Джей. Думаю, сейчас не лучшее время. Мне нужно её успокоить.

— Извините, что побеспокоила.

— Мошенница! Не пускай эту мошенницу в мой дом! — безумные глаза Мерны впиваются в меня, и страх пронзает мои вены. Она выглядит как оживший зомби.

— Мне так жаль, — говорит Эбигейл, удерживая её. — В следующий раз приходи вместе с Келли, надеюсь, она будет спокойнее.

 

Я бормочу извинения и пулей вылетаю из дома. Мгновение спустя дверь с грохотом захлопывается, и гневные крики Мерны сменяются жуткой тишиной.

 

Ну что ж… это было необычно.

 

У тети Келли деменция, и она её не помнит. Может, поэтому Келли так привязана к Шону? Родители мертвы, братьев и сестер нет. Единственная её семья — больное, выжившее из ума подобие тетки.

 

Я оглядываюсь на особняк. Что-то здесь не так, но я не могу понять, что именно.

 

 

 

К тому времени, как я возвращаюсь в больницу, солнце уже садится. В приемном покое, как всегда, суета, я машу нескольким медсестрам, которые замечают меня, проходя мимо.

 

Бэйли нигде не видно.

 

Слава богу.

 

Мне больше не нравится находиться рядом с ней. То, как она смотрит на меня с ожиданием, словно ждет приказа или чего-то еще… это просто пробирает до костей.