— В тот день у тебя не было контроля, — Куросаки берет нож и начинает резать еду. — Он будет слушать всё, что ты скажешь, пока ты не будешь удовлетворен.

— А если он не послушает?

— Вино справа от него отравлено, — он выбирает кусочек киви. — В любой момент он может решить выпить его.

 

Я внезапно теряю способность глотать. Мой взгляд мечется к экрану. Джарод Кросс всё еще сидит перед Датчем и Зейном, но его глаза устремлены в камеру. Сияющие. Вызывающие. Он ждет меня. Этот момент кажется нереальным. Я словно в больном, извращенном мире.

 

— А если я не хочу этого?

— Тогда я застрелю его так, как он стрелял в тебя. Возможно, пуля срикошетит в кого-то еще в комнате. Они не будут целью, но несчастные случаи случаются.

 

Желчь подступает к горлу.

 

— Но я не верю, что мой сын упустит такую возможность, — говорит Куросаки с уверенной ухмылкой. — Я знаю, что Джарод Кросс сделал с твоими братьями. Он манипулировал вами и использовал всех ради своих эгоистичных амбиций. Я был отсутствующим отцом, но он… он не был хорошим.

 

Он не ошибается.

 

— Давай, — Куросаки делает мне жест. — Если ты прикажешь ему вонзить нож в собственную руку, он это сделает.

 

Сердце колотится, но Куросаки ест спокойно, и это напоминает мне, насколько ему было плевать в тот день, когда его лейтенанты отправили меня в больницу.

 

Говоря в телефон, я шепчу:

— Привет, пап.

 

Его глаза мечутся по камере, словно он может меня видеть.

 

— Помнишь, как ты велел мне снять маску? — я дрожаще выдыхаю. — Надеюсь, ты об этом не пожалеешь.

 

Джарод Кросс часто моргает…

 

— Первое, что я хочу, чтобы ты сделал — подними бокал вина, — приказываю я.

 

На экране Джарод Кросс колеблется.

 

— Подними. Его, — рычу я.

 

Я вижу, как он дрожит, когда пальцы обхватывают ножку бокала и поднимают его на уровень глаз. Через стол губы Куросаки растягиваются в улыбке.

 

— Теперь вылей вино на пол.

 

Победоносная улыбка Куросаки сменяется яростью. Вилка, которую он сжимал, с грохотом падает на тарелку, а губы превращаются в тонкую линию. Джарод Кросс не теряет времени даром. Он поспешно выливает вино. Датч и Зейн смотрят на это в немом ужасе.

 

— Теперь, — говорю я медленно и твердо, — скажи Датчу и Зейну уходить, садиться в машину и ехать прямо домой.

 

Джарод что-то говорит им. Датч и Зейн переглядываются в замешательстве, но оба отодвигают стулья и пулей вылетают из ресторана.

 

— Довольно! — он сердито машет рукой, и кто-то вырывает у меня телефон. Куросаки рычит: — Какая пустая трата возможности.

 

— Если называешь меня лидером, то не жди, что я буду слепо следовать приказам, — я выпячиваю подбородок. — Даже твоим.

 

Он скрипит зубами:

— Я пытаюсь защитить тебя.

 

Нет, он пытается превратить меня в того самого монстра, которого так хотел видеть Джарод Кросс. И, может быть, они оба правы. Может, я и стану монстром, но я не стану пешкой ни в руках Куросаки, ни в руках Джарода Кросса.

 

Я никогда не буду монстром на поводке.

 

Глава тридцать девятая

 

ДЖЕЙ

 

Мой телефон «Джинкс» звонит не переставая. Это Келли. Она не успокаивается с того самого дня, когда адвокат Шона рассказал ей о разводе.

 

Телефон умолкает.

А потом начинает разрываться снова.

 

Я, очевидно, не беру трубку. Келли не знает, что именно я отправила сообщение от имени «Джинкс» её мужу, и я не собираюсь просвещать её на этот счет. Хотя, по правде говоря, мне немного не по себе от того, что я сделала и без того болезненную ситуацию еще хуже. Судя по количеству звонков, Келли вне себя от горя.

 

Но она нацелилась не на того человека.

Не я здесь виновата. Виноват Шон. Она так отчаянно борется за спасение брака, словно верит, что именно так должна поступать «хорошая женщина». Почему она не видит, что заслуживает большего?

 

Я подумывала покопаться в удаленной истории поиска Шона, чтобы она увидела его флирт с полуголыми моделями из соцсетей. Но каждый раз, когда я обдумываю это, понимаю: Келли не сдвинется с места. Особенно если эту информацию ей даст «Джинкс».

 

Это так разочаровывает.

 

«Не все такие, как ты, милая, — говаривала бабуля. — Некоторым чудесам нужно время».

 

Ну что ж, времени у меня предостаточно. И я решила во что бы то ни стало заставить Келли осознать свою ценность.