Эйс выплевывает ругательство при виде их.

— Проваливайте. Берите следующий.

Он жмет кнопку, чтобы закрыть двери.

Губы Рена растягиваются в улыбке.

Хаято делает шаг в лифт и удерживает двери открытыми рукой.

— Ты что, не слышал меня? — Эйс подбирает нож и протягивает его Хаято. — Закрой чертову дверь.

 

Пока банда занята, я крадусь к боку Джей и опускаюсь рядом с ней на колени.

— Ты в порядке? — шепчу я.

Она тяжело дышит.

— Мои таблетки… они в…

 

Я не жду, пока она закончит предложение. Подхватив ее на руки, я уверенно встаю. Джей поджимает ноги к груди и упирается лбом в мою левую сторону груди. Она такая маленькая, такая хрупкая.

Мои ноздри раздуваются, я подумываю передать ее Рену, чтобы самому разобраться с Эйсом.

Но тут ее тонкие пальцы впиваются в мою рубашку, и она стонет:

— Мне… больно.

 

— Рен, — рычу я, оглядываясь на Джей.

— Я разберусь с этим, — говорит Рен.

 

Я шагаю мимо банды «Grave City Crew», взгляд прикован к Джей. Она полубессознательна у меня на руках.

— Тебе нужен врач, — говорю я ей.

— Нет, — произносит она слабо, но твердо. — Они не должны… узнать… про таблетки.

 

Я наклоняюсь ближе, чтобы расслышать ее шепот.

Внезапно Эйс хватает меня за плечо.

— Куда ты, черт возьми, собрался? Мы еще не закончили.

 

Я сбрасываю его руку без единого слова и делаю еще шаг. Лицо Эйса превращается в нечто нечеловеческое, он подхватывает нож с пола. Я наклоняюсь, закрывая Джей своим телом, когда нож рассекает воздух в мою сторону.

 

Рен делает шаг вперед, разворачивает ладонь ребром и врезает ее Эйсу в шею. Тот падает как мешок с картошкой.

 

Хаято кивает мне с улыбкой, пока двери лифта закрываются, отсекая их от двух оставшихся трусливых бандитов.

 

Джей снова стонет. Этот звук причиняет мне больше боли, чем все удары Эйса. Прижимая ее ближе, я смотрю на ее лицо. Дыхание поверхностное, она всё еще продолжает растирать грудь.

— Держись, — шепчу я, двигаясь так быстро, как могу.

— Финн, — стонет Джей. Я наклоняю голову, чтобы услышать, как она говорит: — Верни… мне… мои конфеты.

 

Улыбка касается моих губ, а затем я тихо смеюсь от неверия, когда сумасшедшая пациентка с больным сердцем теряет сознание.

 

Глава сорок первая

 

ДЖЕЙ

 

— Вот, милая. Держи мандарин. Я почистила его для тебя.

— Спасибо, бабуль.

— Ты нашла способ загнать кур в курятник без беготни?

— Да. Я построила это. — Я показываю ей клетку с дверцей из гибких пластиковых прутьев. — Увидела в интернете. Эта длинная часть здесь удерживает прутья, чтобы куры могли войти, но не выйти.

— Ого! Какое фантастическое приспособление.

— Это не моя идея.

— Да, но однажды у тебя появится большая идея, и кто-то поделится твоей идеей со СВОИМИ друзьями.

Я улыбаюсь.

— У меня уже есть идея. Я хочу создать приложение.

— Как чудесно. — Она целует меня в макушку. — Иногда мне кажется, что Бог замедлил твой пульс, чтобы Он мог ускорить твой разум. — Бабуля вкладывает мне в руку дольку мандарина. — А теперь ешь. За нас!

— За нас!

Я смеюсь и стукаюсь своей долькой о ее.

 

— Она что, только что сказала что-то про мандарины? — произносит мрачный голос, вырывая меня из снов в реальность.

— Ты ее понял?

— Для меня это прозвучало как бессвязное бормотание.

— Я тоже слышал про мандарины, — говорит кто-то еще.

— Что это значит, когда кто-то хочет мандарины во сне?

— С чего, черт возьми, я должен знать?

— Думаю, Мартина приносила апельсины вчера. Я могу принести их и помахать ими у нее перед носом.

— Зейн, не делай этого.

— Кстати, апельсины и мандарины — это разные вещи.

— Ты что, мандариновая полиция? Отвали, Сол.

— Вон отсюда. Все. — Эти слова гремят, хотя произнесены негромко, и я точно знаю, кто это сказал.

— Но Финн…

— Разбудите ее, и я…

— Переставим нам зубы? — шепчет кто-то.

— Используем наши кишки как скакалку?

 

Финн рычит, угроза не произнесена вслух, но она не менее смертоносна, чем их предложения.

 

— Ладно, ладно. Мы уходим.

 

Слышится топот ног, а затем в комнате воцаряется тишина.

 

— Она обычно так долго остается без сознания? — спрашивает Финн.

 

Мои уши встают торчком. Неужели хладнокровный принц Редвуда действительно беспокоится обо мне?

 

— Она проснется. Но беспокоит меня не это. Что произошло сегодня вечером?

— О чем ты?

 

Мой нос начинает чесаться, но я хочу услышать больше, поэтому стараюсь не чесать.