Вернувшись в свою палату, я задергиваю шторы, переодеваюсь из уличной одежды в больничный халат — он на удивление удобный — и сажусь за компьютер. Вся ситуация с Келли требует обдумывания, но у меня есть дела поважнее.

 

Например, Финн.

 

Я всё еще не разобралась, зачем Рен и его приятель отираются вокруг него. Стоит ли сказать Финну, что они могут быть опасны?

 

Рассеянно я тянусь к ящику со снеками и понимаю, что мои любимые конфеты закончились. Раздражение снова накрывает меня, и я пинаю ящик.

 

— Отвратительно. — Я пинаю его еще раз, для надежности, а затем вскакиваю со стула. Финн, может, и переложил все мои сладости, но знаете что? В больнице есть торговый автомат. Сегодня я выкуплю из него всё содержимое.

 

Я направляюсь к лифту, нажимаю кнопку и складываю руки на груди. Мое искаженное отражение мелькает на металлической поверхности. Глупый Финн. Моя стратегия заключалась в том, чтобы быть с ним милой, пока не получу желаемое, но во мне нет сил притворяться влюбленной идиоткой. В любом случае, на него это всё равно не действует.

 

Двери открываются с «динь!».

Я киваю медсестре и трем пациентам, которые отступают, чтобы дать мне место. Из динамиков льется мягкий джаз. Когда я тусовалась с онкобольными, мы все решили подписать петицию, чтобы сменить музыку на что-то менее скучное, но увы… никто из администрации не одобрил наш хип-хоп саундтрек.

 

Лифт останавливается. Медсестра и двое пациентов выходят. Заходят трое парней в безразмерных футболках и мешковатых штанах. В кабине становится тесновато, поэтому я вжимаюсь в угол, чтобы освободить место.

 

— Какой этаж? — спрашивает один из них.

— Не знаю, чувак. Мой «найти телефон» показал, что он здесь, в больнице.

 

Эти слова моментально привлекают мое внимание.

— То есть твой план — ходить по всем этажам?

— Черт, проще купить новый телефон, чем гоняться за этим.

— Я только что купил этот телефон, — говорит первый. — И если бы не тот азиат, он был бы у меня.

 

Тот азиат?

Я поднимаю взгляд и тут же впадаю в панику, узнав Эйса из банды «Grave City Crew».

 

Мои часы пищат.

Лифт снова останавливается. Пациент неуклюже выходит. Двери закрываются.

 

Теперь в лифте только я и банда «Grave City Crew». Мое дыхание становится поверхностным, и на стене, перед которой я стою, выступает туман. Эйс здесь, в больнице. Как? Зачем? Я уверена, что отключила геолокацию телефона, и устройство было включено лишь на короткое время, пока я вытягивала из него данные для Генри.

 

Черт. Генри.

 

Я оставила включенным Wi-Fi, чтобы Генри мог разблокировать защищенные папки. И хотя я точно отключила геолокацию, если владелец попытался найти устройство через функцию «найти телефон», оно могло подключиться к интернету больницы.

 

В животе разливается ужас.

 

Мне нужно убираться отсюда.

Лифт останавливается на другом этаже, и двери разъезжаются, приглашая меня в безопасность коридора, где я смогу затеряться в толпе врачей, медсестер и пациентов.

 

Всего пара шагов до свободы.

Я шагаю вперед, но я слишком медленная. Двери начинают закрываться. Я медлю.

 

Я нахожусь в самом конце лифта. Если я начну пробираться вперед своим черепашьим шагом, это только привлечет ко мне внимание. И тогда я не просто окажусь запертой с ними, они еще и поймут, что я здесь.

 

Я с ужасом наблюдаю, как лифт запирает меня с бандитами во второй раз. Часы продолжают мерно пищать.

 

«Уходи», — кричит каждый писк. «Уходи».

 

Пульс бешено колотится в горле. С другой стороны, у меня не самое запоминающееся лицо, и в этом бесформенном больничном халате я — жалкое зрелище. У них нет причин оборачиваться, а если и обернутся, их глаза просто скользнут мимо меня.

 

Всё в порядке. Всё хорошо.

 

На самом деле, безопаснее ехать, пока они не выйдут первыми. Я останусь здесь, невидимой, пока они не покинут кабину.

 

— Ты пробовал звонить на него? — бандиты переговариваются между собой.

— Думаешь, я идиот? Конечно, пробовал. Тот, кто украл чертову штуку, выключил её. — Владелец телефона сжимает кулаки и говорит низким голосом: — Когда я найду этого ублюдка, я сверну ему шею.

 

Его друзья смеются и подначивают его. У меня к горлу подкатывает ком. Ну вот и всё, о спокойствии можно забыть. Пульс колотится еще быстрее.

 

— Что это за писк? — спрашивает один из бандитов.

 

Я ахаю и хлопаю рукой по часам. Но слишком поздно. Трое крупных мужчин оборачиваются, чтобы посмотреть на меня.

 

— Это твои часы? — спрашивает один из них.

Я опускаю голову.

— У тебя что, будильник?

 

Почему они такие дружелюбные? Почему бы им просто не игнорировать меня? Я задерживаю дыхание и тянусь в сумочку, где лежит нож, который дал мне Финн. Двери лифта открываются, пока я задерживаю дыхание.