То, что твой противник считает твоей слабостью, преврати в свою силу.
Сэнсэю она бы понравилась.
В этот момент Джей поднимает голову. Увидев меня, она отскакивает и морщится.
— Ты что, призрак? Я не слышала, как ты вошел.
Это ее вина. Дверь, когда я входил, была довольно громкой.
Я оглядываю ее. Волосы распущены и падают на плечи. На ней простой свитер и джинсы. Щеки раскраснелись — на этот раз не из-за меня, а от нагрузки на лестнице.
Я кивком указываю вверх.
— Я отвезу тебя обратно в больницу.
— Спасибо, но я в порядке, — говорит она приторно-сладким голосом.
Я прищуриваюсь. Эта роль покорности настолько очевидно фальшива и неискренна, что раздражает меня.
Джей продолжает улыбаться:
— Разве у тебя нет уроков?
— Я не посещаю уроки, если не хочу.
— Ну что ж… — ее глаза метнулись к основанию лестницы, — удачи тебе. Зачем учиться, если ты богат, верно?
Я игнорирую насмешку в ее словах и делаю шаг вниз. Она отступает.
— Уверена, у тебя есть дела поважнее. Репетиция группы, может быть?
Она не хочет, чтобы я был рядом, и это достаточная причина, чтобы остаться.
— Что ты делаешь в «Редвуде»? — требую я ответа.
— Разве мне здесь не место?
— У тебя есть работа, — напоминаю я.
— У меня запущена программа. Она как раз сейчас сканирует шифрование. — Голос Джей поднимается на октаву, она снова воркует. — Клянусь, я делаю всё возможное, чтобы найти их. Я на твоей стороне, Финн.
Она на своей стороне. Она что, считает меня идиотом?
— Я хочу увидеть эту программу сам, — я протягиваю руку, требуя ее телефон.
Она не двигается с места.
— Она на компьютере, в больнице.
— Тогда я отвезу тебя туда.
— Хорошо, — бодро отвечает она, но пальцем не шевелит.
Я в раздражении вздыхаю.
— Пошли.
Джей медленно поднимает лицо. Я знаю, что последует дальше, и готовлюсь к порханию ресниц. По знаку, светлые кончики начинают хлопать.
— Знаешь, Финн, ты можешь приходить в мою палату в любое время. Тебе не нужен предлог, — она жадно оглядывает меня, и этот блеск притяжения в ее глазах кажется куда менее фальшивым, чем ее слова. — Мне очень, очень нравится видеть тебя в форме «Редвуд Преп». У тебя такие большие руки. Ты поднимаешь тяжести?
Я замираю, изучая ее. Во что она сейчас играет?
Джей берет меня за руку.
— Ты не должен стесняться, Финн. Я слышала, что ты сказал той учительнице.
Я хмурюсь. Что я сказал?
— Ты сказал ей, что я принадлежу тебе, — она прижимает мою ладонь к щеке и трется о нее. — Мне это нравится. Я очень хочу быть твоей, Финн.
Скручивающее ощущение, которое я испытал вчера ночью, когда коснулся ее, возвращается, но я всё еще не могу понять, что оно значит.
Джей заходит в своей игре еще дальше. Она убирает мою руку и начинает покрывать поцелуями линию до локтя.
«Чмок». — Мне правда ты нравишься, Финн. — «Чмок, чмок, чмок». — Ты такой горячий. Я постоянно думаю о тебе.
Я отстраняюсь с отвращением. Но случается что-то странное. Улыбка Джей становится шире — победной.
Зачем ей быть такой самодовольной, если только…
Черт. Она играет со мной.
Джинкс долгое время следила за мной и моими братьями. Она знает, что нам нравится, что мы ненавидим. Что заставляет нас вставать по утрам, а что ставит на колени. Она знает, что мы терпеть не можем навязчивых женщин. Отчаянное желание быть любимой нами — самый быстрый способ прогнать нас прочь.
Но она хочет именно этого.
Она хочет, чтобы я отстал от нее.
Неплохо, Джинкс.
— Что не так, Финн? — спрашивает Джей, всё еще хлопая ресницами. Если бы я не изучал мимику больше десяти лет, я бы, наверное, упустил из виду, что улыбка не достигает ее глаз. — Ты передумал?
— Нет.
Джей вскидывает голову.
— Я согласен, — говорю я.
— С… с чем?
— Ты можешь взять меня, — я беру ее руку в свою.
Ее пальцы цепенеют.
— Ч-что?
— Ты моя, — я осторожно убираю ее волосы за ухо, касаясь большим пальцем ее белоснежной кожи. — А я твой.
Зрачки в центре ее сине-зеленых глаз слегка дрожат.
— Я заберу тебя целиком, — выдыхаю я. Проведя линией до точки пульса, я выгибаю бровь. — В обмен на твою жизнь.