— Какая отличная формулировка! — просиял Браннт. — Да, примерно так.

— Одна маленькая загвоздка в вашем “счастье”, — фыркнула Ройга. — Одно умертвие работоспособно… ну пусть двадцать-тридцать лет, хотя при такой активной эксплуатации, как у вас, десять лет из него выжать — уже счастье. Потом ресурс на восстановление тканей истощается, и становится проще его утилизировать и взять новое, чем восстанавливать. В вашей прекрасной Империи Будущего просто не хватит мертвецов, чтобы обслуживать живых! Или кого-то из живых придется убивать по разнарядке.

Браннт на удивление солнечно улыбнулся.

— Цинизм! Боги, я так привык, чтобы меня встречали цинизмом, что даже не обижаюсь! Ничего, Глерви, вы скоро познакомитесь с нашими разработками — мы уже стоим на пороге решения этой проблемы! Мне сказали, вы же несколько дней в неделю еще и на Полигоне работаете?

— Да, два дня уже отработали, — подтвердила Ройга. — Хотя скорее входили в курс дела, какая там работа.

— Ну вот. Когда начнете полноценно вкалывать, познакомитесь с тамошними лабораторными ассистентами. Они все уже переведены на новый улучшенный консервант — с ним умертвие спокойно работает очень, очень долго! Сколько — мы не знаем, у нас пока просто не было времени как следует это проверить. Но по предварительным прикидкам, шестьдесят-семьдесят лет как минимум. Да еще и умственные способности у них улучшаются, и программирование реже сбои дает. Так что когда доведем это до ума, испытаем здесь в масштабе и предложим другим мирам, наше открытие произведет революцию! Не нужно будет столько мертвых тел, не нужно будет так часто их заменять — да и нам, немертвым, не так часто придется чиниться! Правда, красавицы вроде вас, возможно, захотят поработать над цветом раствора, — Браннт чуть поклонился Глерви, — но в целом — сколько проблем сразу исчезнет!

— Это тот самый консервант, который всю воду в тканях вытесняет? — уточнил я.

— Да! С ним, кстати, разбухание в соленой или пресной воде телам не страшно… ну, не совсем не страшно, но значительно дольше образцы выдерживают! Несколько дней вместо двух-трех часов.

Вот тут Ройга отреагировала куда позитивнее!

— Серьезно? Хм, а где можно его протестировать?

— Говорю же, на полигоне поспрашивайте… Но имейте в виду — от него ткани темнеют или становятся фиолетовыми, — предупредил Браннт. — Почему я и говорю, что красавицам вроде вас не понравится.

Глерви чуть поскучнела.

— Да, действительно…

— Фиолетовый цвет — это красиво, — небрежно сказал я. На самом деле не то чтобы мне так уж нравилось, но я буду последним идиотом, если не поддержу свою девушку в инициативе, которая поможет ей избавиться от вполне оправданного страха! — Особенно на тебе. Вспомни госпожу Карсен — а ты ведь еще красивее.

Ройга хмыкнула и поиграла бровями.

— Умеешь убеждать, Эрик.

Интерлюдия. Игнис Бьер и новые коллеги

Этот мир тяготел к тому, что Элсин и Влад называли “централизацией” и “унификацией” — это Игнис уже поняла. Элсин успел даже перед ней немного порассуждать о том, насколько это все жестко обусловлено недостатком ресурсов и тем, что без поддержки центрального аппарата — то есть мага Огня, мага Воды и главы Ковена некромантов — тут вообще никто ничего не мог бы производить и не имел бы возможности зарабатывать и вести торговлю с другими мирами.

“Частники, сколько их ни есть, — продолжил он, — в основном, занимают те ниши, которые либо с трудом поддаются масштабированию, либо… похоже, многих не то что терпят, даже несколько поддерживают и поощряют чисто затем, чтобы у государственных хозяйственных акторов имелась здоровая альтернатива! Пожалуй, очень симпатичная система, но работает так хорошо, как мне кажется, только благодаря ручному регулированию. То есть местное начальство действительно знает, что делает, и приложило все силы к тому, чтобы делать это с наименьшим количеством ошибок… Хотя, конечно, я могу ошибаться — это лишь наблюдения нескольких дней, да и в хозяйствовании как таковом я не специалист.”

Слушать было ужасно интересно — только это и позволяло Игнис держать себя в руках! Но когда вместо рассуждений пошло самоуничижение, ограничители отказали, и она затащила мужа в постель. Когда Элсин начинал скромничать, он становился еще симпатичнее, чем когда умничал!