— Действительно, очень неприятно, — кивнул Элсин. — Насчет нас вы, вероятно, можете догадаться. Я уже тридцать с лишним лет немертвый, с мэтрессой Бьер мы женаты лишь чуть больше года и знакомы немногим дольше. Тоже думали об усыновлении, но Эрик пришел ко мне с этим планом исследований — и вот, решили сначала попытаться так.

— На самом деле насчет усыновления хорошая идея, — задумчиво проговорила Игнис. — Я все думаю про эту фразу Агрима — мол, в Империи полно сирот… Когда мы закрепимся где-нибудь дольше, чем на год-два, нужно будет заняться этим вопросом. Особенно знаешь что я думаю? Сколько неприкаянных молодых магов Жизни вроде… нашего общего знакомого! О ребятах с даром Смерти еще заботятся, как о тебе позаботились, когда Трау тебя выявил, но у Жизнюков своей системы нет. Я слышала о вообще вопиющих случаях, что детей-сирот с даром Жизни сразу сажают на эту… подчинительную опухоль! Чтобы можно было сразу начать учить.

— Серьезно?! — удивился я.

В Люскайнене я такого не видел, все студенты моего училища были… ну хотя бы старшими подростками!

И тут же понял: ну да, конечно. Пресловутая имперская прагматичность! Последнее время я уже стал от нее отвыкать, обретаясь в более защищенных социальных слоях. Не худо бы иногда вспоминать, как оно на низшем ярусе все происходит. Глядишь, ту же Оллу буду понимать лучше.

— Серьезно-серьезно, — кивнула Игнис. — К отцу попадала пара таких дел… Дети умирали — они хуже эту штуку переносят… И вроде как никто не виноват. По правилам же все сделали!

— Да, я тоже слышал о таком, — мрачно кивнул Линдхольм. — Прискорбное и вопиющее состояние дел.

Мы с Элсином переглянулись.

— Об этом действительно надо подумать, — кивнул он.

М-да, вот еще одна вещь, которой надо будет заняться… когда-нибудь потом, когда у меня будут соответствующие возможности. Реформировать всю здешнюю систему здравоохранения, если ее можно так назвать, — и главным образом училища магов Жизни!

Глава 5. ...и некротизация всей страны!

Некоторые моменты организации быта на Гробнице очень живо напоминали мне о моем родном мире. Например, те же муралы. А также типовая архитектура, форма на муниципальных умертвиях… И — плакаты. Плакаты висели везде, причем их стиль вполне сошел бы за соцреализм, хотя жанр напоминал что-то скорее в духе висящих везде напоминалок ковидных времен, мол, соблюдайте социальную дистанцию. На здешних плакатах, правда, были не двое в метро и сидящий между ними медведь, а Солнечные Поля или вид на Живой Пруд из-за раскидистой ивы. Подписи же были примерно такие: “Скучно? Грустно? Проведи часок на солнце!” Или: “У близких плохое настроение? Своди их на Солнечные Поля!” Или, уж совсем канцеляритом: “Регулярная инсоляция — ключ к продуктивности!”

На станции обслуживания умертвий при городской ратуше эти плакаты висели на каждом углу. А также более сложные плакаты с несколькими мелкими рисунками и обилием текста: “Техника безопасности при работе с умертвиями” и “Основные приказы”.

Учитывая, что сама станция представляла собой типовое строение с длинными коридорами и стульями как в присутственном месте, я поймал нехилое дежа-вю.

В это длинное присутственное место выходило множество дверей отдельных кабинетов. В каждом дежурил некромант, к которому по очереди подходили умертвия с номерками на одежде. Некоторые, как я понял, просто на подзарядку. Другие показывали травмированные конечности, некромант затягивал их прикосновением или отправлял умертвие в хирургический кабинет. Некоторых отправляли даже на переконсервацию — эта лаборатория располагалась дальше по коридору, в самом конце. Причем отправляли просто голосовыми командами: буквально, я услышал донесшееся из кабинета обыденное: “А тебе пора консервант обновить, голубчик!”

Заглянув в эту лабораторию, я увидел обложенное кафелем помещение с двумя большими ваннами, стоящими параллельно. В каждой из них как раз сейчас полоскалось по умертвию, еще двое — в том числе и то, что сюда отправили — терпеливо ожидали рядом своей очереди. Процессом заведовал молодой некромант. Ну, как заведовал: читал книжку, сидя в углу на табуретке.

Подняв на меня глаза, он сказал:

— Добрый день. Вы кто такой? Первый раз вас вижу!

— Эрик Шелки, сюда на работу с магистром Глерви, — сказал я. — Она в коридоре. Ждем нашего… куратора, начальника? Не знаю, как у вас тут все…

— Магистр-химеролог? — уточнил некромант. — Это, значит, вас к Бранту в помощь. Сочувствую, — он усмехнулся, но без злости — скорее, подчеркивая, что не всерьез сказал про сочувствие, а просто посмеивается над коллегой.

— А что такое? — решил я уточнить.

Как и говорил Линдхольм, сплетничали здесь действительно все, всегда и по любому поводу! Малое количество народа и общая атмосфера располагали.