— М-м-м, тогда два чайных прибора и одну сервировочную тарелку. На всякий случай.

В принципе, Тея не зря страховалась: когда оба некроманта вошли, насчет одного действительно могли сохраняться некоторые сомнения, живой он или нет. Похоже, немертвым магистр Линдхольм стал относительно недавно: в его движениях сохранялись остатки той избыточности, нерассчетливости, которые у немертвых обычно полностью пропадали. Однако в остальном мужик выглядел немолодо — лет на пятьдесят, старше среднего возраста. И мог похвастаться огромным гнездом полуседых волос на голове: сами волосы черные, спереди две седые пряди. И борода с усами такие же: все черное, на бороде посредине белая полоса. Театрально немного. Интересно, подкрасил, или свое? Что-то мне подсказывало, что свое: Линдхольм выглядел озабоченным, нервным, и, будь он живым, я бы сказал, что его мучает хронический недосып — а так просто было ощущение, что он очень сильно переутомился. Помню, Элсина я таким видел на Ошибке под конец нашего вояжа, когда он несколько проектов одновременно тянул. В таком состоянии не станешь красить бороду!

То, что это не главный некромант Гробницы, понятно было сразу: магистра Агрима оказалось ни с кем не перепутать!

Нет, верхняя часть туловища ничем не удивляла. Обычный мужчина со среднестатистическим лицом, полностью лысый и безбровый, как то водится у давно немертвых некромантов, особенно в научных кругах: некроманты-ученые полагают волосы зряшным выпендрежем, делая скидку для молодых, женатых и женщин. Ну или для тех, кто много работает с молодежью, вроде Элсина. В остальном возраст по нему не читался: он выглядел где-то между тридцатью и сорока. Одежда тоже характерная для некромантов: плюс-минус тот же фасон, что обычно предпочитал Элсин, тоже все черное, тоже расшито серебром — очень богато, сразу видно, что высокопоставленный. В Империи так принято. Опять же, знак главы Ковена на груди. В общем, тут ничего вопросов не вызывало.

Но вот ниже пояса…

Ноги у него было четыре штуки. При этом на кентавра Агрим не походил: схема расположения конечностей как у паука. Или как у табуретки, если угодно: два на два. Передние ноги коленями и стопами вперед, задние ноги коленями и стопами назад. Частично эти ноги прикрывали широкие черные штанины, но обуви старый некромант не носил, так что были превосходно видны совершенно нечеловеческие ступни, больше похожие на лапы хищного ящера — четырехпалые (три пальца вперед, один назад), с когтями. Разве что когти втяжные, как у “настоящих” зверей. И вся эта красота еще и покрыта рептилоидной иссиня-черной чешуей!

Зурро и Глинка на приезжего среагировали почти одинаково: Зурро с нервным воплем “ка-а-а!” слетел с плеча Ройги и пересел дальше, на комод. А Глинка сорвался со стола и полетел прятаться ко мне за пазуху — мол, самое безопасное место. Угу, как гладиться, так к девушкам, как спасаться — так ко мне!

Первая моя мысль была, каюсь: “Как же этот тип с женщинами-то?”

Вторая: “Охренеть как круто! Как он это сделал?! Как это ему не мешает?!”

Я машинально начал прикидывать: там стопудово должен быть второй управляющий центр где-нибудь в крестце, как у тех же динозавров — потому что человеческий мозг просто не способен управиться с таким количеством столь специфичных конечностей! Но, наверное, одного “выносного” мозга мало, пришлось и в свой основной вмешаться, чтобы сконнектить со вспомогательным — а это уже высший пилотаж. Как мне кажется, задача на порядок сложнее, чем подцепить мертвый протез к живой плоти! У нас с Элсином тогда с нервами не получилось — а у этого, такое ощущение, что получилось бы!

Между прочим, его эпатажный внешний вид тем, кто понимает, говорит даже не столько о его мастерстве как некроманта. Хотя вот на крестце он вполне мог делать операцию и сам — в смысле, заранее подготовить себе нижнюю половину тела, а потом попросить кого-то отпилить верхнюю и пришить. Но на мозге сам себя не прооперируешь, и две половины тела тоже самостоятельно не сошьешь. Значит, есть у него искусный ученик или ученики, которым он полностью доверяет, не меньше, чем Элсин мне. Стало быть, он и учитель хороший? Или, во всяком случае, достаточно хороший, чтобы подготовить себе надежную смену.

Я так глубоко задумался, что практически пропустил начало разговора: оба магистра представились, глава Ковена в изысканных выражениях извинялся перед Теей и Игнис за нападение умертвия, а затем его слова почти сдублировал второй некромант — этого звали Карл Линдхольм, он был главным на Полигоне, где мы чуть было не остались ночевать вчера.

Речь Хьялмара Агрима от нормальной человеческой не отличалась — разве что говорил он довольно отрывисто, словно бы экономя слова. Мелочи по сравнению с ногами!