К чести наших живых девушек, они восприняли внешность главы Ковена совершенно нормально. Тея общалась с ним, не моргнув и глазом, и смотрела только в лицо. Она даже предложила гостям присесть и попросила слугу принести табуретку для Агрима. Тот махнул рукой: “Пустяки, я не устаю!” — и немного опустился на своих ногах, так, чтобы его лицо оказалось на уровне сидящих людей. А вот Линдхольм нормально уселся и даже взял в руки предложенную чашку с чаем.

Игнис не могла отвести взгляд от ног местного главы Ковена, но в целом тоже держалась достойно. Олла маячила на фоне молчаливой тенью, словно ее тут и нет, но Агрим к ней и не обращался. В отличие от Карсенов, он явно не считал своим долгом быть вежливым со всеми, кто находится в комнате!

Линдхольм, с другой стороны, вежливо поздоровался со всеми — и именно он первым заговорил по существу, после того, как оба некроманта принесли свои изменения.

— Вообще-то, конструкция этих умертвий такова, что должна полностью исключать возможность нападения, — хмуро перешел к делу начальник полигона. — Мы изолируем часть мозга, отвечающего за любое движение, от части мозга, отвечающей за программируемую деятельность, специальным механическим ключом. Это костяная пластина с нейропроводящей вставкой, которая соединяет две части мозга. Если пластина извлечена, умертвие просто физически не сможет сдвинуться с места! Точнее, не должно мочь. Поскольку мозг создания полностью прогорел, нас больше всего интересует — была ли эта пластина на месте? Нидаль утверждает, что он не отдавал умертвиям приказа вставить пластину.

— Интересный предохранитель, — заметил Элсин. — Хм. Видимая часть пластины представляет собой костяной прямоугольник размером с пол-ладони, расположенный в теменной области умертвия, с вырезанным на нем алхимическим знаком “опасность”?

— Да! — воскликнул Линдхольм. — То есть вы его видели?

— В попытке повредить мозг твари я запрыгнул прямо ей на голову, так что действительно видел, — подтвердил Элсин. — Пластина была на месте.

— Неужели Нидаль лжет? — хмуро спросил сам себя Линдхольм. — Такой ответственный исследователь!.. — он спохватился. — Ладно, извините, это наши проблемы, разберемся.

— А как давно вы начали устанавливать такие пластины? — уточнил мой учитель. — Мэтр Карсен упоминал о двух нападениях за последний месяц.

— Вот как раз после последнего и начали, — поморщился Линдхольм. — Это за месяц вчерашний инцидент стал вторым, а в общей сложности — уже третьим. Что-то у нас недоработано в этих экспериментальных химерах! Поэтому мы их на продажу и не предлагаем. Хорошо, что пока без жертв обходится. Еще раз извините за доставленные неудобства!

— Вы на голову запрыгнули. Двадцать четвертой модели, — вдруг отрывисто сказал главный некромант. — Она быстрая. Очень. Ваша пропускная способность?

— На пятистах метрах поднимаю без программирования, — спокойно ответил Элсин.

— Значит, и ускоряетесь хорошо. Понятно. Химеризация? Вижу, с глазами что-то.

Наблюдательный! С глазами мы постарались сделать так, чтобы на первый взгляд ничего не было заметно, Элсин даже видимую часть радужной оболочки обесцветил до своего родного светло-серого, чтобы Игнис было привычнее. Единственное отличие: он может при необходимости “раздвигать” зрачок на всю видимую часть глаза, чтобы видеть и в практически полной темноте. Пришлось повозиться, чтобы замаскировать внешнюю часть радужки под белок глаза, и днем глаза не казались пугающе нечеловеческими.

— Химеризованные мышцы с использованием эндемичной фауны моего родного мира, пять-триста один, — подтвердил Элсин. — Глаза — от крупной ночной птицы с Ошибки-пять, недавно вставлял.

— Ученик оперировал? — Агрим поглядел на меня очень острым, цепким и одновременно быстрым взглядом. — Протяните обе руки! — это было обращено уже обе ко мне.

У меня сердце екнуло — неужели Смертью проверять будет? А мы были так уверены, что никто на такое не пойдет! Но старому некру, конечно, правила приличия не писаны!

И все же я не стал паниковать раньше времени, протянул руки. Может, обойдется? Если вдруг вскроется мой живой статус… Н-да, даже не знаю, что хуже: раскрыть свое инкогнито или прикинуться еще живым учеником-младшекурсником. Второй вариант вроде как менее проблематичный, но это только так кажется, и это дополнительная ложь. Которая обязательно вскроется.

Но обошлось: глава Ковена меня даже не коснулся, просто внимательно осмотрел мои ладони.

— Хорошие руки, — одобрительно сказал он, — постарайтесь их сохранить, пока будет возможность.

Затем снова к Элсину.

— Достойный ученик, вы молодец. Какой у вас боевой опыт?

— Пять-триста один — фронтирный мир. Я выпустился из Академии больше тридцати лет назад, соответственно, шесть отработок на фронтире. Плюс около четырех лет прослужил в столичной городской страже.

— А остальное время кем были?

— Преподаватель в Академии некромантии Руниала. Это столица.

— Помню, читал. Что преподавали?