Делаю глубокий вдох. Мне нужно три часа. Три часа до того, как он откроет глаза. За это время я должна решить: стану ли я снова его верным котёнком, поверив в версию Семёна, или найду способ вскрыть этот телефон и узнать правду, которая, возможно, добьёт меня окончательно.

Я достаю телефон из кармана. И тут приходит сообщение.

От прочитанного у меня бежит мороз по коже и телефон чуть не выпадает из рук…

Дорогие!

Приглашаю вас в новинку нашего литмоба

Виктория Вестич "Скандальный развод с офицером"

Глава 8

Буквы расплываются перед глазами.

«Родя, жду в нашей локации, всё в силе. Приезжай я очень жду тебя»

Родя. Не Родион, не полковник, не Родион Викторович. Это короткое имя бьёт под дых сильнее, чем новость об аварии. Так называю его я. Так называет его мама. И теперь - этот ещё кто-то. Это не Рита написала. У него есть кто-то ещё? Есть ещё одна тайна?

Я выхожу из реанимационного бокса. Семён всё ещё сидит в холле, вертя в руках пустой стаканчик из-под кофе. Его широкие плечи ссутулены, он похож на сдувшийся воздушный шар. Когда он видит меня, он сразу вскакивает.

- Аглая? Что-то случилось? Ему стало хуже?

Я ничего не говорю. Просто протягиваю ему телефон, повернув экраном к нему. Внимательно слежу за его глазами. Иногда люди не умеют скрывать свои чувства.

- Это... - Он откашливается, возвращая мне телефон. - Аглая, это информатор. Поверь. У них свой кодекс общения, чтобы не вызывать подозрений.

- Родя? Семён, не держи меня за дуру. Информатор ни за что не написал бы такое сообщение ночью.

- Это женщина - информатор. - Чувствую, как он на ходу достраивает легенду. - Она рискует головой, Аглая. И если она пишет так, значит, там всё плохо.

- Ты лжёшь и выгораживаешь его, потому что ты его друг. Но ты плохой лжец, Семён. Готов придумать любую сказку, лишь бы я не ушла от него.

- Аглая, прекрати. - Голос Семёна становится жёстким, командирским. - Сейчас не время для ревности. Твой муж чуть не погиб.

- Семён, расскажи мне правду. Где они должны встретиться? Снова в отеле? Или у них есть уютное гнёздышко, о котором я не знаю?

Семён отводит взгляд. И это подтверждает мои догадки. Он что-то недоговаривает, какая-то часть пазла скрыта за его «служебной тайной».

- Я не знаю про место. Клянусь, тебе. Я знаю только про задание. Остальное - меня не касается.

В этот момент из бокса выбегает медсестра. Она видит меня и радостно машет рукой.

- Аглая Алексеевна! Родион Викторович пришёл в себя! Можете к нему зайти.

Весь мой гнев, вся подозрительность на мгновение отступают перед профессиональным инстинктом. Срываюсь с места, едва не сбивая Семёна с ног.

Родион лежит на высокой подушке, его голова плотно забинтована. Он моргает несколько раз, глядя в потолок, его взгляд тяжёлый, затуманенный. Хирург стоит рядом, проверяя реакцию зрачков фонариком.

- Родион... - Подхожу к кровати, касаюсь его пальцев. Они всё ещё холодные. - Как ты?

Он ещё раз моргает и медленно переводит глаза на меня. Взгляд у него пустой, немного растерянный. Но это нормально для его состояния. Многие очень тяжело отходят от наркоза.

- Аглая? Почему ты здесь? Почему я... что это за место?

Врач отходит в сторону, записывая что-то в карту.

- Ты в больнице, Родион. Была авария. Помнишь?

Он хмурится. На его лбу прорезаются глубокие складки, он явно пытается что-то выудить из памяти.

- Авария... - Повторяет медленно. - Нет. Не помню. Мы... мы были на даче? Или в штабе? Какой сегодня день?

- Сегодня двенадцатое мая. - Внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. - Ты помнишь вчерашний вечер? Отель? Наш разговор на парковке?

Он смотрит на меня абсолютно пустыми глазами.

- Отель? Какой отель? Что я там делал? Аглая, последнее, что помню - как мы завтракали. Ты ещё сожгла гренки... или это было несколько дней назад? У меня в голове какой-то сумбур. Как будто все воспоминания перемешались.

Самойлов кивает мне, приглашая выйти в коридор. Я нехотя, выпускаю руку мужа.

- Что с ним, Игорь? - Спрашиваю, как только за нами закрывается дверь.

- Ретроградная амнезия, Аглая Алексеевна. - Спокойно отвечает он. - При таких травмах, как у него, это классика. Мозг просто «вырезает» последние сутки или даже несколько дней, предшествующих удару. Своеобразный защитный механизм. Гематома давила на кору головного мозга, произошёл сбой.

- Да. Я знаю об этом. Ты уверен, что он не врёт?

- Зачем ему это делать? В таком состоянии не до игр, Аглая. Не знаю, что у вас там случилось, но я как врач вижу все симптомы.

- И когда память вернётся?

- Может через час, может через неделю. А может - никогда. Бывает, что этот кусок жизни стирается навсегда. Сейчас главное, что функции мозга восстанавливаются. Речь, моторика - всё в норме.

Ретроградная амнезия - как удобно.