- Ты действуешь сейчас на адреналине, идиот! Кровь скапливается внутри черепа. Она прямо сейчас давит тебе на мозг. Ты можешь отключиться через пять минут и больше не прийти в сознание. Тебе нужна экстренная операция.

Взгляд Родиона становится осознанным, вроде, до него даже доходят смысл моих слов.

- Значит, умираю? - Тихо, но бесстрашно спрашивает он.

- Если не вернёшься в отделение, то - да, ты умрёшь. Я не шучу. Пожалуйста, Родион… пойдём. Я сама всё проконтролирую. Только не уезжай.

Он молчит, секунды тянутся словно вечность. Я слышу, как гудит двигатель его машины, как где-то вдалеке проезжает мусоровоз. Родион смотрит на меня, и его лицо вдруг меняется. Исчезает ярость, но упрямство, к сожалению, никуда не делось. Он понимает, что сейчас я в его власти. Не как жена, которую он предал, а как врач, чей долг не позволит ей отвернуться.

Он делает глубокий, болезненный вдох и вдруг делает шаг ко мне, почти наваливаясь всем телом. Я инстинктивно подхватываю его, прижимая к себе.

- Хорошо, Аглая. Я вернусь. Пойду на операцию или что там нужно сделать. Но на одном условии.

- О чём ты? Какое условие?

- Ты заберёшь свои слова назад. Ты не подашь на развод. Ты вернёшься домой и будешь моей женой, как и раньше.

- Родион, ты бредишь… - Пытаюсь отстраниться, чтобы заглянуть ему в глаза, но он не пускает.

- Может чуть-чуть. У меня же гематома…Ты же врач, Аглая. Ты не дашь мне умереть здесь, прямо на асфальте? Если ты сейчас не пообещаешь мне, что мы остаёмся семьёй… я сяду в эту машину и уеду. И пусть я сдохну через сто метров - мне плевать. Без тебя мне эта жизнь всё равно не нужна. Выбирай. Моя жизнь или твоя свобода.

В очередной раз Родион поражает меня запредельной, жестокой честностью. Он использует собственную смерть как поводок. Он знает моё слабое место. Знает, что я не смогу переступить через клятву врача, не смогу позволить ему умереть, даже если ненавижу его сейчас каждой клеткой своего тела.

Но внутри меня сейчас разверзается настоящая бездна. Я смотрю в его мутные, затягивающиеся дымкой глаза и понимаю: он не просто просит, он выставляет счёт. Моя гордость против его жизни. Моё самоуважение против его здоровья.

Если я сейчас кивну, если произнесу эти слова, то предам ту девочку, которая верила в честность. Я растопчу в себе Аглаю, у которой есть право на боль и на правду. Согласиться - значит признать, что его измена, его ложь и его все так живут теперь и моя реальность тоже. Это значит добровольно надеть ошейник, который он так умело затягивает, прикрываясь любовью. Я стану соучастницей собственного унижения.

Каждый раз, когда он будет возвращаться домой, я буду чувствовать вкус этой сделки на губах - горький, как пепел. Предать себя - это значит умереть изнутри, оставить от себя только профессиональную оболочку врача.

Но если я промолчу… если позволю ему сесть в эту машину и захлопнуть дверь…

Я ведь врач. Я знаю, как выглядит смерть от отёка мозга. Ему может быть очень плохо. Если я не соглашусь на его условия, то потеряю его навсегда.

Как мне потом жить, зная, что я могла его спасти, но выбрала свою свободу? Какая цена у этой свободы, если она будет оплачена его смертью? Я никогда не смогу больше подойти к операционному столу. Мои руки будут по локоть в его крови, даже если формально виноват будет он сам.

Он ставит меня перед невозможным выбором. Он знает: я не смогу просто смотреть. И эта его властная, тёмная любовь сейчас душит меня сильнее, чем любая гематома - его мозг.

Ненавижу его за этот капкан. Ненавижу за то, что он заставляет меня выбирать между самоубийством моей души и его физической гибелью.

И самое страшное в том, что даже сейчас, когда он разрушил мою жизнь своим предательством, понимаю: его жизнь для меня всё ещё дороже, чем моя гордость.

- Это шантаж! - Чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. - Это подло, Родион. Даже для тебя.

- Это любовь, котёнок. Просто я по-другому не умею. Скажи да, котёнок, и я вернусь в больницу.

Дорогие!

Рекомендую вам новинку нашего литмоба

Лера Корсика "Развод. Сто шагов назад"

Глава 6

- Хорошо. - Голос дрожит, ненавижу саму себя. - Хорошо, Родион. Я согласна. Мы остаёмся семьёй. Я всё прощу. Только пойдём. Пожалуйста, вернись в больницу.

На его губах появляется улыбка. Он верит мне. Он думает, что снова прогнул меня под себя, что его жизнь - это цена, которую я готова платить за наше общее «долго и счастливо». Муж не знает, что внутри меня в этот момент что-то окончательно умирает.

Я лгу ему. Я спасу его, вытащу из этой бездны, сделаю всё, чтобы он правился, а когда он откроет глаза и сможет дышать самостоятельно, то уйду.

Обещание, вырванное у меня под дулом смерти, не имеет силы. И сейчас я исполняю свой долг как врач.

В этот момент дверь внедорожника хлопает. Майорша, всё это время сидела в салоне, как стервятник в засаде, выходит на улицу. По её лицу понятно, что она недовольна нашим разговором и поведением Родиона.