Мне так и хочется подчиниться его командному голосу. Слишком часто я это делала. Но здравый смысл подсказывает, что Родион врёт. Чего-то он не договаривает.

- Забудь обо всём, и эту тему мы закрыли. Помоги мне застегнуть дурацкие пуговицы на рубашке, Аглая. Плечо горит.

На мгновенье мне становится его жаль. Он действительно выглядит плохо. Бледный, с испариной на лбу. Молча помогаю ему с пуговицей на рубашке.

Он делает попытку подняться, но тут же перекашивается от боли, хватаясь за раненое плечо. Пальцами судорожно впивается в ткань рубашки.

- Чёрт... - Сквозь зубы рычит муж. - Мне нужно позвонить дежурному по штабу, раз ты меня задерживаешь. Аглая, достань телефон. Он в правом кармане брюк. Я не могу... плечо не даёт.

- И как ты в таком состоянии поедешь.

- Не сам же сяду за руль.

Он замирает в неудобной позе, не в силах пошевелить рукой.

Я опускаю руку в карман. Достаю телефон, но вместе с ним выпадает бумажка, смятый прямоугольный листок бумаги. Очень похоже на чек.

Родион резко меняется в лице. Его глаза расширяются, а здоровая рука непроизвольно дергается, пытаясь перехватить мою. Но успеваю поднять бумажку.

- Что это?

Разворачиваю листок. Глаза не сразу фокусируются на буквах, но когда это происходит, мир вокруг меня окончательно рассыпается в прах.

Отель «Плаза». Номер 402. Категория: Люкс. Время заезда: 22:15.

Дата - сегодняшняя. Точнее, уже вчерашняя. Время - как раз тогда, когда он позвонил мне и сказал, что «зашивается» в штабе и командировка продлится ещё на сутки.

- Спецзадание, значит? Оперативная легенда в люксе для двоих, Родион? Это ты как объяснишь?

Глава 4

- Это отчётный документ, Аглая. Я уже сказал: там была встреча. У оперативной группы свои методы работы. Тебе, как они могут показаться странными, но…я говорю правду.

- Ты прав, это очень странно. С каких пор оперативные мероприятия проходят в пятизвёздочном отеле. Я тебе не верю. Это измена. Ты врёшь мне сейчас, глядя в глаза.

- Не повышай на меня голос. - Вдруг взрывается он. - Ты ничего не знаешь о моей работе! Ты сидишь здесь, в тепле, в чистоте, пока я…

У него желваки на лице подёргиваются, а ноздри расширяются от тяжёлого, прерывистого дыхания.

- Пока ты героически снимаешь напряжение в компании майорши? - Знаешь что… Хватит. Я больше не хочу слышать ни слова про твой долг и твои секретные встречи. Не возвращайся домой.

Родион замирает. Он смотрит на меня так, будто я только что отдала приказ о его расстреле.

- Что ты сказала?

- Ты слышал. Живи в штабе или живи у своей Риты. Мне плевать, где ты будешь ночевать. Твои вещи я соберу и оставлю на вахте. В наш дом ты больше не войдёшь.

- Ты с ума сошла. - Родион пытается притянуть меня к себе, забыв про раненое плечо, и тут же вскрикивает, хватаясь за него здоровой рукой. Его лицо искажается от боли, но он продолжает наступать. - Это мой дом! Ты - моя жена! Ты не имеешь права вышвыривать меня из-за своих бабских фантазий и какого-то клочка бумаги.

- Есть факты и твоя ложь. Ты предал меня, Родион.

Муж делает резкий вдох, поджимает губы. Понимает, что проигрывает. Только сдаваться не собирается.

- Давай успокоимся, родная. Давай поговорим дома, когда оба отойдём. Мы приедем домой, и я всё тебе объясню. Ты сама поймёшь, какую глупость сейчас напридумывала. Только перестань злиться, котёнок.

- Не смей меня так называть! Оставь эти нежности для той, с кем ты в люксе шампанское пил!

- Аглая, ну ты посмотри на меня. – Родион в отчаяние, если меняет тактику. - Я действительно облажался с этой конспирацией. Не хотел, чтобы ты узнала об этой стороне моей службы, потому что знал, что ты не всё так поймёшь.

Из моей груди вырывается невольный смешок, больше похожий на стон раненого зверя.

- Родион, ты считаешь самой большой проблемой то, что я узнала? А не то, что ты - лжец и кобель, который прикрывается погонами, чтобы бегать по отелям?

- Я офицер, Аглая. И я живу так, как велит долг. Иногда этот долг требует вещей, которые простым смертным лучше не видеть. Все так живут, понимаешь? В нашем кругу нет идеальных браков.

- Значит, я - не все! Десять лет хранила тебе верность, как последняя дура. Я по гарнизонам за тобой моталась, в съёмных клоповниках обеды варила, пока ты звёзды собирал. Если бы я знала, что у нас «особый режим» отношений, я бы давно ушла.

- Ну при чём тут ты, малыш? - Родион перебивает меня, и его тон становится опасно мягким. Здоровой рукой он зарывается в волосы, притягивая ближе. - Женщины иначе устроены. Тебе о доме нужно думать, меня ждать. Это природа.

- А тебе трахать всё, что в юбке мимо пробегает?! - Упираюсь ладонями в его грудь, чувствуя жар его тела сквозь тонкий хлопок рубашки. - Хватит. Я больше не твоя. Уходи. Домой не смей приходить.