Мой муж, мой герой, мой человек чести стоит за этой дверью с женщиной, ради которой он три месяца инсценировал поездки, оставаясь в городе.

Так паршиво мне никогда не было.

Дыхание перехватывает. Моё хвалёное спокойствие рассыпается в прах, а кисти рук дрожат так сильно, словно я болею.

Преодолеваю себя, и как бы мне тяжело не было, я захожу в палату.

Глава 2

Родион сидит на краю кушетки. Его плечо перебинтовано, на щеке - свежая ссадина, но всё моё внимание приковано не к ранам. На нём нет формы. На моём муже надета тёмно-синяя рубашка из итальянского хлопка, которую я подарила ему на годовщину. А брюки именно те, что мы выбрали для похода в ресторан.

Рядом с ним стоит она. На ни царапины. Форма сидит на ней безупречно, а на погонах поблёскивают майорские звёзды. Она держит в руке стакан воды.

Родион вздрагивает. Его лицо становится бледным, но он тут же берёт себя в руки.

- Аглая? Ты что здесь делаешь? - Муж не пытается спрятаться или отвернуться. Напротив, он похож на мужчину, который полностью контролирует ситуацию.

- Я здесь работаю. Забыл? - Мой голос дрожит, и я ненавижу себя за эту слабость. - А вот что здесь делаешь ты? Марина сказала, что вы попали в аварию возле штаба. Ты же должен был быть в командировке?

- Полковник сопровождал меня по спецзаданию. - Майорша заслоняет его собой. Произошла авария. Остальное - государственная тайна. Вам, как гражданскому лицу, не стоит в это вникать.

- Родион, какое задание? Почему ты мне соврал?

Я ожидаю, что муж сейчас всё объяснит. Но Родион смотрит на меня так, будто я его подчинённая, нарушившая субординацию.

- Аглая, прекрати. - Голос его становится низким и властным, мне сейчас хочется вытягиваться по струнку. Так он обычно разговаривает с подчинёнными. - Не здесь и не сейчас. Ты ведёшь себя непрофессионально. У нас была важная встреча в городе, поэтому я в гражданском. Это часть оперативной легенды.

- Оперативная легенда в три часа ночи? - Чувствую, как к горлу подступает ком.

Майорша кладёт руку Родиону на плечо - жест вроде бы поддерживающий, но я вижу в нём нечто большее. Она не убирает руку, когда я пристально смотрю на неё.

- Тебе нужно успокоиться. - Родион поднимается с кушетки. Несмотря на ранение, он возвышается надо мной, и я невольно отступаю на полшага. - Ты устала, у тебя была тяжёлая смена, вот ты и придумываешь чёрт-те что. Рита - мой старший офицер. Мы попали в ДТП, выполняя распоряжение командования. На этом разговор окончен.

- Я слышала вас. Что ты должен был мне рассказать? О том, что нет никаких командировок, и на самом деле у тебя есть любовница?

Родион вторгается в моё пространство. Он выше меня, и сейчас эта разница в росте кажется непреодолимой пропастью. Муж кладёт здоровую руку мне на плечо, и его пальцы сжимаются чуть сильнее, чем нужно для простого утешения.

- Аглая, прекрати истерику. Ты услышала ровно то, что хотела услышать твоя ревность. Ты вырвала слова из контекста. У нас был тяжёлый разговор двух офицеров, которые только что едва не погибли в аварии.

- А может вы любовники? Ты сказал ей, что «уважаешь» меня. О таких вещах говорят любовницам, Родион!

- Посмотри на меня. - Приказывает он, и я невольно подчиняюсь. - Рита говорила о моей ротации. О том, что бы я подал рапорт на перевод в группу спецназначения, которая будет работать в «красной зоне». Она считает, что я обязан был сказать тебе об этом ещё месяц назад. Что я тяну, потому что боюсь тебя расстроить. А ложь, о которой она твердила, это моё враньё тебе про спокойные дежурства в штабе. Я не хотел, чтобы ты сходила с ума от страха, пока я на выездах. Да, я обещал ей, что после этой ротации всё решу - либо уйду в отставку, либо переведусь окончательно. Я сказал, что уважаю тебя слишком сильно, чтобы и дальше скрывать от тебя степень риска моей службы.

Его объяснение звучат логично. Оно идеально вписывается в образ героя-мученика, который бережёт покой своей женщины. Но сейчас я чувствую, что муж что-то не договаривает.

- Тогда почему ты в этой рубашке? Почему вы были не на служебной машине?

- Потому что встреча была с информатором, и она была неофициальной. Аглая, ты врач. Ты должна понимать, что такое стресс и посттравматический шок. Рита на взводе, она сорвалась. Её слова о том, что пора всё рассказать, относились к моей службе. Неужели ты настолько плохо обо мне думаешь?

Он смотрит на меня с таким искренним разочарованием, что мне на секунду становится стыдно. Он - офицер, человек чести. А я - жена, которая подслушивает у дверей и ищет подвох в его словах.

- Родион, я...

- Довольно. Я всё тебе сказал и не собираюсь больше оправдываться за то, чего не совершал. Ты сейчас не в себе. Иди, займись своими пациентами. Мне нужно уехать.