За последние месяцы, когда я даже не слышала его имени, я пыталась избавиться от своих чувств к нему — безуспешно. Поэтому я сделала единственное, что могла: спрятала их в крошечную коробку вместе со всеми прекрасными воспоминаниями этого лета. Они никуда не исчезли — просто были скрыты от моих повседневных мыслей. Но в тот момент, когда я впервые увидела его имя на экране телефона, эта коробка распахнулась без моего разрешения.

Прошло четыре дня, а грудь всё так же сдавливала сердце и легкие, не давая нормально дышать — до тех пор, пока вокруг меня не стихал звон рингтона. В этом и была моя проблема: я хотела ответить на его звонок. Больше всего на свете я хотела услышать его голос и поговорить с ним, как раньше. Я всё еще любила его — просто и ясно. Несмотря на всё, что я пыталась сделать в последние дни, мои чувства так и не вернулись в свою крошечную коробку.

На экране появилось сообщение.

Маттиас Филипс: Мне так жаль.

Я перечитала короткое сообщение трижды, прежде чем удалить его.

Неважно, что мои чувства никуда не делись и стали сильнее, чем когда-либо. Я не сдамся. Этот человек ломал меня дважды; я не настолько глупа, чтобы снова ставить себя под удар и позволять раз за разом отвергать меня. Я действительно любила его, и если бы он захотел связать себя обязательствами — по-настоящему, — я бы вернулась к нему в то же мгновение. Но он был к этому не готов. И, возможно, никогда не будет. А это могло означать только одно: между мной и Маттиасом Филипсом всё кончено навсегда.

Маттиас

Я зашел в тупик.

Вздохнув, я уронил голову на кухонную столешницу и взял кольцо Хелен, перекатывая его между пальцами. Спустя недели раздумий и поисков я наконец понял, что оно значило для моей матери. Если бы только вернуть Адди было так же просто.

Где-то позади Джастин Бибер пел о том, как ему нужно, чтобы любимая всегда была рядом. Никогда еще я не понимал этого парня так хорошо.

Я сделал всё, что мог, и не мог придумать больше ни единой вещи, которая заставила бы Эдди выслушать меня и, возможно, передумать. Я не мог просто вломиться к ней в дом и потребовать, чтобы она меня приняла. В таком случае я выглядел бы скорее как сталкер, чем как влюбленный мужчина.

Но как я мог от неё отказаться? Познав — прочувствовав — каково это, быть с ней, я просто не мог заставить себя двигаться дальше. Как я мог вернуться к другим женщинам, когда помнил, каково это — обладать ею, держать в своих объятиях и чувствовать прикосновение её мягких кудрявых прядей к своей коже? Боже, каким же я был тупицей.

Думай, Маттиас. Я не могу снова ее потерять.

Я запустил руки в волосы. В этот момент, сильнее чем когда-либо прежде, я жалел, что мамы нет рядом — она бы подсказала мне, как поступить. Она всегда была моим маяком, направляя меня по жизни, осознавал я это или нет. Она была рядом при любой неудаче с девушками или сердечной ране, что случались у меня в прошлом, и без её совета казалось, что я никогда не смогу всё исправить. Как же мне хотелось, чтобы она оставила хоть какое-то напутствие на этот счет в своих письмах. Моя рука в волосах замерла, всё тело словно оцепенело.

А вдруг оставила?

Вскочив с дивана, я бросился в кабинет, где хранил письма. Я снова быстро просмотрел их все, выискивая тот самый отрывок, который внезапно всплыл в памяти. Когда я нашел его, то перечитал снова и снова.

Говори на их языке. А если не знаешь, что это за язык, — разузнай. Спрашивай тех, кто знает их лучше всех, и делай всё возможное, чтобы понять их и быть понятым в ответ.

Внезапно то, что мне нужно было сделать дальше, стало предельно ясным.

Вернувшись в гостиную за телефоном, я набрал номер, которым пользовался лишь однажды. Трубку сняли после четвертого гудка.

— И что тебе может быть нужно, козел?

Я подавил ругательство. Дела мои были плохи.

— Послушай, Стелла, я знаю, что причинил боль твоей лучшей подруге, но мне сейчас очень нужна твоя помощь.

Повисла многозначительная пауза.

— Дай мне хоть одну вескую причину тебе помогать.

На это ответить было просто.

— Потому что я убежден, что смогу сделать ее счастливой. Возможно, в прошлом я знатно напортачил, но теперь я понимаю, в чем ошибался. — Я сглотнул. — Я не совершу тех же ошибок, потому что я больше не мыслю как прежде. Я люблю её, и если она всё еще хочет быть со мной, то это именно то, чего хочу я. — Я издал дрожащий выдох. — Я смогу сделать ее счастливой, Стелла.

Она ответила не сразу, и с каждой секундой этого молчания моё сердце уходило в пятки.

Она была моим последним шансом, единственным человеком, который знал Адди лучше всех. Если она мне не поможет, я пропал.

— Ладно. Я помогу тебе, но только потому, что после того, как ты ее бросил, моя девочка превратилась в ходячего мертвеца, а мне нужно вернуть мою лучшую подругу.

Я выдохнул так шумно, как никогда в жизни, и, задрав голову к потолку, беззвучно прошептал «спасибо» матери — я чувствовал, что она наблюдает за мной. Еще не всё потеряно.