— Как я уже говорила, — продолжила Стелла, — ты бросал ее. Дважды. И никакие сладкие речи в мире не сотрут этот страх из ее головы. Что бы ты ни говорил, она всё равно думает, что ты снова уйдешь, как только твоему сердцу этого захочется.

Слова Стеллы стали ударом под дых. Было невыносимо осознавать, что она именно такого мнения обо мне. Будто я какой-то подонок, который будет использовать ее снова и снова, так и не решившись поставить ее превыше всего остального.

— Знаешь, — произнесла Стелла, — не думаю, что ты когда-либо задумывался об этом, но Адди всю жизнь преследует чувство, что ее бросают. Она потеряла мать, затем фактически лишилась отца, потом потеряла твою мать, а следом — тебя. Теперь она к этому привыкла, но именно этого она и ждет от каждого. И ты, согласись, не особо-то убедил ее в обратном?

Я ненавидел этот покровительственный тон в голосе Стеллы, но лишь потому, что знал: она права. Не верилось, что я не осознавал этого раньше, но теперь, когда правда была прямо передо мной, я отчетливо видел, почему она отказывалась отвечать на мои звонки. И осознание того, что я сам подпитывал этот её страх, стало вторым ударом под дых.

Воспользовавшись моим молчанием, Стелла продолжила:

— Послушай, Маттиас, может, я и устраиваю тебе ад, но это лишь потому, что я до смерти люблю Адди. Я знаю, что ты не плохой человек.

— Что мне сделать, чтобы вернуть ее, Стелла? Я не могу потерять еще и ее. — Мой голос дрогнул, и я глубоко вдохнул.

— Тебе нужно доказать ей, что ты пришел всерьез и надолго. Она должна быть уверена, что ты снова ее не бросишь, а без реальных доказательств твоих намерений у тебя ничего не выйдет. — На заднем плане послышался мужской голос, и Стелла выругалась. — Ладно, мне пора. Я не могу сказать тебе, что именно нужно сделать, но если кто и способен разрушить ее стены, то, верю, это ты.

Она повесила трубку.

Всё, что сказала Стелла, имело смысл. Адди чувствовала себя брошенной, коротко и ясно. Она не была уверена, что я действительно люблю её и готов подарить ей своё будущее. Это было нелепо: целой жизни, проведённой в любви к Адди, мне было бы мало. Но, похоже, сама она этого не понимала.

Я посмотрел на телефон, и в груди расцвела слабая искра надежды. Стелла могла не знать, что мне делать дальше, но я — знал.

29

Аделаида

Резкий холодный воздух заставил меня вздрогнуть. Я открыла тяжелую деревянную дверь и придержала ее, пропуская Бенджамина и Габриэль. Когда они вышли, я отпустила дверь и поглубже засунула руки в карманы. Лето пролетело незаметно, и не успела я опомниться, как наши шорты и майки были заброшены на дальние полки шкафов, а их место заняли брюки и свитеры.

— Ты была великолепна сегодня, Адди. Последняя песня прозвучала очень искренне.

Я выдавила слабую улыбку Габриэль.

— Спасибо, мне тоже показалось, что вышло неплохо.

Они оба помахали мне и, улыбаясь, направились к машине, на которой приехали вместе, держась за руки. Теперь они официально были парой, и я была искренне за них рада. Хотя, признаться честно, я даже не замечала, что между ними что-то происходит, пока они сами мне не сказали. В последние месяцы мои мысли были настолько заняты, что я сосредоточилась на себе и своих проблемах больше, чем на людях вокруг.

Но та часть меня осталась в прошлом. Я не хотела быть человеком, который не замечает влюбленности собственных друзей. Когда они признались, что вместе, я пообещала себе, что больше не буду такой. Той Адди, которой я была летом — кокетливой, безумно влюбленной, — больше не существовало.

Вздрогнув от усилившегося ветра, я прибавила шагу в сторону автобусной остановки, поглубже натягивая капюшон пальто, и именно тогда увидела человека, которого меньше всего ожидала здесь встретить.

Мой отец стоял, прислонившись к дереву, засунув руки в карманы. Я затаила дыхание, оглядывая его с ног до головы: от аккуратно зачесанных волос до черной куртки и старых синих джинсов. Он был так похож на того папу, которого я знала когда-то.

— Папа? Что ты здесь делаешь? — Я огляделась по сторонам. — А где Луи?

— Он с миссис Чжу. — Оттолкнувшись от дерева, он направился ко мне. — Я подумал, мы могли бы вместе прогуляться до дома. И немного поговорить.

Я прищурилась.

— Эм, ладно, конечно. Мы направились в сторону нашей квартиры. Целую минуту отец не произносил ни слова, и чем дольше тянулось это молчание, тем сильнее становились мои подозрения. С ним точно всё в порядке?

— Я хотел бы рассказать тебе одну историю, — наконец заговорил он.

Что, черт возьми, происходит? Этот вопрос, должно быть, был написан у меня на лице, потому что, повернувшись ко мне, он рассмеялся.

— Поверь мне, у этого есть причина.

Решив дать ему шанс объясниться, я промолчала и кивнула. Холодный ветер хлестал меня по лицу, но мне почему-то больше не было холодно.