Луи просиял, демонстрируя мне еще одну дыру на месте выпавшего переднего зуба. Костюм божьей коровки, который я сшила как могла, сидел на нем как влитой. Я-то воображала, что семилетний мальчишка захочет на Хэллоуин нарядиться супергероем или монстром, но была только рада смастерить ему этот наряд. Он выглядел так очаровательно, что мне до смерти захотелось ущипнуть его за щечки, как какая-нибудь надоедливая тетушка.

— Ты готов идти? — спросила я, вставая из-за кухонного стола.

Он кивнул и уже со всех ног бежал обуваться. Минуту спустя из своей комнаты вышел папа и тоже направился к дверям. Он выглядел уставшим, но, по крайней мере, он шел с нами. Он и понятия не имел, как много его постоянные старания значили для нас с Луи.

Когда мы вышли из многоквартирного дома, я повернула налево — в сторону элитных апартаментов, где жильцы были наиболее щедры на шоколадные батончики. Но Луи дернул меня за край футболки.

— Я не хочу собирать сладости здесь в этом году. Нам вечно достается мало конфет.

— Ну ла-а-адно, и куда же ты хочешь пойти?

Вместо него ответил папа:

— Мы думали съездить в Кейп-Неддик.

Моё сердце екнуло при названии города, который теперь значил для меня так много. Я не возвращалась туда с того самого дня в закусочной. И, разумеется, мысли о Кейп-Неддике тут же переключились на другую тему, которую я продолжала откладывать в долгий ящик.

Я так и не позвонила Маттиасу после того разговора с отцом, случившегося два дня назад. Я хотела этого — безумно хотела, — но не могла. Моя мать была сильнее меня; я хотела снова открыться ему, сказать, что люблю его, и попросить рискнуть вместе со мной, но мысль о том, что он ответит «нет», парализовала меня. Каждый раз, когда я пыталась набрать номер, мои пальцы замирали, зависая над клавиатурой.

Должно быть, на моем лице отразился неподдельный шок, потому что Луи добавил:

— Там все дома огромные! Нам дадут целую кучу конфет!

Точно. Это ради конфет. И не больше. Мы проведем там час, а потом вернемся, и я снова смогу игнорировать то, что должна сделать, чтобы на сердце у меня снова стало спокойно.

Громко сглотнув, я произнесла:

— Хорошо. Отец мягко улыбнулся мне и зашагал к автобусной остановке.

Мы проделали тот же сорокапятиминутный путь, который я проехала в день своего собеседования, и хотя прошло уже несколько месяцев, я была всё тем же комком нервов, что и тогда. К счастью, папа был рядом и развлекал Луи, потому что, пока моё тело находилось здесь, мысли мои были в доме Филипсов, с Маттиасом и Хелен.

Как только мы вышли из автобуса, Луи зашагал в сторону пляжных домиков — ну еще бы, кто бы сомневался. Мы с отцом молча шли следом, пока вдруг я что-то услышала.

Музыка.

Она звучала приглушенно, но совершенно отчетливо, доносясь со стороны пляжа, где мы были с Маттиасом несколько месяцев назад.

Луи начал хихикать как ненормальный, прибавляя шагу в сторону берега. Что за чертовщина?

Когда мы подошли ближе, я наконец смогла узнать песню, которая играла.

«Can't Help Falling in Love».

Нет. Этого не может быть.

На этот раз я была той, кто сорвался на бег, и бежала до тех пор, пока мне не открылся весь пляж целиком.

Там, лицом к океану, стоял мужчина, которого я не смогла бы забыть, даже если бы очень захотела.

Я резко развернулась на каблуках. На лицах отца и Луи сияли одинаковые ухмылки.

— Вы были в сговоре? — спросила я, задыхаясь от волнения.

— Пора уже было, Адди, — сказал Луи, и его лицо вдруг стало очень серьезным.

Папа кивнул, стоя рядом с ним и засунув руки в карманы.

— И правда, самое время.

Несмотря на свежий октябрьский ветер, меня бросило в пот. Я не была готова. Я не подготовила слова, которые хотела ему сказать.

И всё же от одной только близости к нему с моих плеч словно гора свалилась. Только увидев его, я осознала: мне не нужно больше времени, чтобы обдумывать, готова ли я рискнуть ради Маттиаса. Моё сердце говорило мне всё, что нужно было знать. Я любила его и хотела быть с ним. Это стоило возможного отказа. Он того стоил.

Отец сделал шаг вперед и крепко обнял меня. Прямо мне на ухо он прошептал:

— Я бы не привез тебя сюда, если бы ты сказала, что не хочешь быть с ним, но мы оба знаем, что это не так. Он отстранился и, глядя мне в глаза, добавил: — И если ты захочешь уйти — только скажи. Мы уедем и больше никогда не оглянемся назад.

Я знала, что он говорит серьезно, но от одной мысли о том, чтобы уйти, у меня скрутило желудок.

Выпрямив спину, я выдохнула; впервые за последние дни в голове прояснилось.

— Нет, пап, я не хочу уходить.

Луи запрыгал на месте, хлопая в ладоши. Мы с папой рассмеялись и обняли его.

— Ну ладно, мы с Луи пойдем собирать конфеты. Увидимся позже, — констатировал отец, прежде чем поцеловать меня в лоб и уйти вместе с братом.

С последним выдохом я направилась к Маттиасу, и мои сапоги заскрипели по влажному песку. Я никогда не была на пляже осенью, но здесь было так же красиво, как и летом.