— О нет, я бы не хотела навязывать вам свои обязанности няни, тем более в твою неделю отпуска.

— Когда же ты наконец поймешь, что ты никогда не будешь в тягость? — Он подошел к входной двери и открыл ее, жестом приглашая нас следовать за ним. — Я люблю Луи и уверен, что он с радостью пойдет с нами. Я даже могу отдать ему свой ободок, чтобы он чувствовал себя частью нашей потрясающей костюмированной банды!

О боже. Почему от его слов у меня подкосились ноги? Я думала, что нет ничего сексуальнее Маттиаса, берущего инициативу в свои руки и приглашающего меня на танец на свадьбе, но видеть его сейчас — в этой нелепой футболке с лобстерами, говорящего, что он любит моего младшего брата... это превзошло всё.

— Хорошо, спасибо, — я робко улыбнулась ему, прежде чем сделать шаг вперед и схватить его за плечи. — Но даже не мечтай, что я позволю тебе снять этот ободок.

Тот день, когда мы вместе отправились на Фестиваль лобстеров, — один из самых прекрасных в моей жизни. Не думаю, что смогу когда-либо объяснить тебе, что я чувствовала, находясь там с вами. Это было похоже на... свободу. Впервые с тех пор, как мне поставили диагноз, я почувствовала, что живу полной жизнью.

Видеть, как ты смеёшься, пробовать еду, которая возвращала столько воспоминаний для меня, играть с тобой в карнавальные игры, видеть широко раскрытые глаза Луиса, когда он впервые всё это переживал… Моё тело, возможно, уже не слушалось меня так, как прежде, но всё же ничто меня не сдерживало. В тот день я была полностью, всем сердцем с вами, и это то, что я буду лелеять вечно.

С любовью,

Хелен

16

Аделаида

— Тебе надо было видеть свое лицо! — взвизгнула я, когда мы вышли из машины.

Маттиас сердито зыркнул на меня, но так и не смог скрыть широченную улыбку.

— И как, по-твоему, я должен был сохранять невозмутимый вид, когда узнал, какую именно часть лобстера я жую?

Я зашлась в новом приступе смеха. Я не могла перестать поддразнивать его по этому поводу с самого момента отъезда с фестиваля.

Я перевела дух, пока Маттиас проверял, всё ли в порядке с Хелен и готова ли она подождать нас в машине. Луи, Джош — которого мы тоже решили взять с собой — и я направились к нашему дому.

Что ж, я шла, а они устроили забег до дома. О, это счастье быть семилеткой с бесконечным запасом энергии.

— Спасибо, что взяли его с собой, — сказала миссис Чжу после того, как Джош промчался мимо неё, а она взъерошила его черные волосы.

Я положила руки на плечи Луи и улыбнулась.

— Вы постоянно присматриваете за Луи. Это правда не составило никакого труда.

Она кивнула, и мы направились к своей двери. Оказавшись внутри, Луи рванул в ванную, заявляя, что хочет в туалет «уже целую вечность». Маттиас, который зашел следом за нами, отправился проверить, как он там.

Бросив сумочку и бутылку с водой на кухонный стол, я подпрыгнула от неожиданности, обнаружив отца, который сидел на диване, выпрямив спину.

— Привет, пап, я и не знала, что ты не спишь. — Когда мы с Маттиасом заезжали за Луи, он как раз собирался ложиться, жалуясь на головную боль.

Отвечая, он даже не повернул головы в мою сторону:

— Да, не смог уснуть.

Хмыкнув, я подошла к нему и встала прямо перед телевизором, чтобы он посмотрел на меня.

— Ну так что, ты подумал насчет той работы, которую я тебе показывала? — Я дала ему достаточно времени, чтобы всё обдумать.

— Какой еще работы? — В его голосе не было ни капли интонации, ни капли жизни. Казалось, всё это выкачали из него еще много лет назад.

— В мотеле. На кухне, — я скрестила руки на груди.

Его глаза не округлились от того, что он забыл, а брови не взлетели вверх в знак узнавания.

— А, это. Не думаю, что мне это подходит.

Я сжала кулаки, даже не потрудившись спросить почему. Я слишком хорошо знала: у него не было никакой другой причины, кроме нежелания выходить из дома и возвращаться к прежней жизни. Он давал мне точно такой же ответ на все другие вакансии, которые я показывала ему раньше.

Он опустил взгляд на свои руки, лежащие на коленях, и больше не проронил ни слова. Не желая на него злиться, я направилась прочь из гостиной, но обернулась, вспомнив кое-что, о чем дала себе слово спросить его еще сегодня утром.

— О, и раз уж заговорили о твоей работе: ты же помнишь, что завтра идешь в школу к Луи на «День отца», чтобы рассказать о своей профессии?

На этот раз его лицо исказилось от недоумения.

— Что? Нет, я никогда не говорил, что куда-то пойду.

— Вообще-то говорил.

— Ну, я… я не могу. Не завтра.

— Но ты же… — Я стиснула зубы, не доверяя собственным словам, которые могли сорваться с языка. Особенно сейчас, когда Луи мог войти в гостиную в любую секунду. Не закончив фразу, я вылетела из комнаты и вышла из квартиры — мне жизненно необходимо было хоть на миг обрести покой.