Я внимательно посмотрела на него и в этот миг не узнала человека, сидевшего передо мной. В его глазах больше не было того огонька, который зажигался каждый раз, когда я, будучи маленькой девочкой, в тысячный раз просила его рассказать историю их знакомства с мамой. Его плечи поникли — полная противоположность тому гордому мужчине, который встречал постояльцев своего мотеля с идеально прямой спиной и ослепительной улыбкой. Даже его руки выглядели иначе: они казались слишком слабыми, чтобы принадлежать тому человеку, который когда-то во время летних каникул подбрасывал меня в волны океана. От одного взгляда на него весь мой запал начал исчезать.

Я села рядом с ним и неровно выдохнула. По его настороженному взгляду я поняла: он чувствует, что сейчас что-то произойдет. Будут сказаны слова, после которых пути назад уже не будет. Я тоже это понимала, но, возможно, именно это нам и было нужно. Чтобы двигаться дальше.

— Так больше продолжаться не может, — сказала я.

Он никак не отреагировал на мои слова, лицо оставалось бесстрастным.

— О чем ты?

— О том, что мы не можем и дальше жить так, как сейчас.

В его глазах наконец промелькнуло узнавание, будто он точно понял, о чем я говорю.

— Ты болен, пап, и тебе нужна помощь.

— Адди, пожалуйста, я…

Я выставила руку перед собой, останавливая его.

— Нет, мне нужно, чтобы ты дал мне договорить. — Его челюсть сжалась, но он едва заметно кивнул, призывая меня продолжать.

— Ты никогда не услышишь от меня жалоб на то, сколько всего мне пришлось делать, чтобы удерживать нашу семью на плаву последние два года. Я могу вынести почти всё, но Луи — это мой предел. Я не буду сидеть сложа руки, если твое поведение ранит его. На этом я провожу черту. Я бы поняла, если бы он остался один в школе на День матери, но, черт возьми, ему пришлось вести моего друга на День отца! У Луи всё еще есть отец! И этот отец должен, наконец, взять себя в руки!

Пока я говорила, я поднялась на ноги. Его взгляд был прикован к моему — в нем было больше осознанности, присутствия и жизни, чем за все последние два года.

— Я знаю, что ты тяжело перенес смерть мамы, я понимаю это, но когда-то этому должен прийти конец. Ты, может, и потерял жену, но мы потеряли мать. — Слеза скатилась из правого глаза, и я тут же смахнула ее тыльной стороной ладони. — Я пожертвовала своим временем на скорбь, чтобы у тебя его было больше, но теперь — хватит. — Я проглотила комок в горле. — Я найду тебе любую помощь, какая потребуется, но сначала ты должен сам решить, что хочешь себе помочь.

Мои последние слова окончательно его сломили. Его лицо исказилось на моих глазах, он уронил голову на руки и разрыдался. Я наконец снова села рядом и обняла его за плечи, пытаясь успокоить своими объятиями.

— Мне… мне так жаль, Адди. — Его голос, приглушенный ладонями, дрожал, а спина содрогалась под моими руками. — Я просто… я не знаю, как жить дальше. Не знаю, кто я без неё. — Он икнул. — Я не просто потерял жену, я потерял смысл жизни. Я не вижу будущего без неё.

Я закрыла глаза, не в силах больше сдерживать слезы. Я знала, что он страдает, но услышать это вслух было совсем другим делом. Как же сильно я хотела, чтобы он рассказал мне всё это раньше.

Он поднял голову, и от его взгляда в моем сердце в сотый раз за день образовалась дыра. Я подалась вперед, схватила его за ладони и крепко сжала их в своих руках.

— Всё будет хорошо, пап. Мы найдем тебе нужную помощь. И мы вместе разберемся, кто ты теперь.

Он закрыл глаза, и слезы потекли с новой силой. В этот момент уязвимости он как никогда напоминал мне моего младшего брата.

— Да, мы справимся, — продолжила я. — Мы во всём разберемся вместе. Ты в этом не одинок.

В его взгляде было столько благодарности, что мне захотелось проклясть себя за то, что я не заговорила об этом раньше. Но не было смысла ворошить прошлое, сожалея о том, что мы сделали или чего не успели. Единственный путь — это путь вперед. И я выбрала его.

Твое любящее и щедрое сердце — это одна из тех черт, которые я всегда любила в тебе больше всего.

Я знаю, что ты никогда не мог спокойно смотреть на чужие страдания, независимо от того, как эти люди поступали с тобой в прошлом. Я также знаю, что время от времени ты ненавидел в себе эту черту — когда не мог долго таить обиду на тех, кто причинил тебе зло. Ну, не то чтобы ты совсем не умел обижаться, но я говорю о каких-то мелких проступках, а не о тех вещах, которые действительно заслуживают неприязни.

Однако я надеюсь, теперь ты понимаешь, что твое огромное сердце никогда не было и не будет твоей слабостью. Это одна из твоих величайших сил, как бы сильно тебе ни хотелось иногда просто перестать принимать всё близко к сердцу. Я знаю не так много людей с таким же большим сердцем, как у тебя, а наше общество определенно в них нуждается.

Думаю, это подводит нас к пятому «Совету от Хелен»: никогда не позволяй этому миру испортить твое золотое сердце. Сколько бы боли тебе ни пришлось пережить, что бы ни попадалось на твоем пути и как бы люди с тобой ни обходились — просто не теряй его. Тебе может захотеться закрыться из-за каких-то плохих людей, но они того не стоят.

Обладая любовью и эмпатией, ты никогда не проиграешь.

С любовью,

Хелен.

17

Аделаида

Покачиваясь в такт голосу крунера, доносившемуся из колонок на кухне, я открыла дверцу холодильника.

— Что тебе хочется съесть на обед?