— Ну что я могу сказать, не всем же обладать моим невероятным талантом.

— Ага, конечно, — ответила я, подмигнув ей.

Звук открывшейся и закрывшейся входной двери заставил нас обеих обернуться в сторону входа в кухню. Через пару секунд там появился Маттиас; его бежевый тренч и темные волосы были усыпаны каплями дождя.

— Привет, — сказала я, но мое приветствие осталось без ответа. Вместо этого Матиас стремительно направился в мою сторону, неся в руках два белых пакета. С грохотом поставив их передо мной, он наклонился над столом и буквально впился в меня взглядом.

Я вскинула брови, ожидая объяснений, к чему всё это.

— Как ты можешь называть себя жительницей Новой Англии и не любить морепродукты? Что это за богохульство такое?

Мы с Хелен обе разразились смехом.

— Так вот почему ты ведешь себя как пещерный человек? Потому что я не ем морепродукты? — я снова усмехнулась, и уголок его губ пополз вверх, хотя было видно, что он изо всех сил старается сдержать улыбку.

— Как я и сказал, нельзя родиться в Мэне и не любить морепродукты. Это просто невозможно.

Я фыркнула.

— Что ж, умник, если тебе так важно знать, я переехала в Мэн, когда мне было четырнадцать. И я даже родилась не в США — если это поможет тебе уложить в голове ситуацию с моими кулинарными предпочтениями.

Его брови сошлись на переносице, и он отступил на шаг.

— Что? Откуда же ты тогда?

На лице Хелен отразилось такое же недоумение.

— Я родилась в Монреале, это в Канаде. Мы переехали в Штаты, когда мои родители решили воплотить свою мечту и открыть мотель. — Я усмехнулась. — Чего вы на меня так смотрите? Я же вам рассказывала.

— Да, ты говорила, что переехала, но не из другой же страны! Я думал, ты из Нью-Гэмпшира или что-то в этом роде.

— Не могу поверить, что последние два с половиной месяца мы проводим вместе почти каждый день, а я об этом не знала, — произнесла Хелен.

Я пожала плечами.

— Думаю, просто к слову не приходилось.

Она прищурила один глаз и посмотрела вверх, задумавшись.

— Погоди, раз ты из Монреаля, значит ли это, что ты говоришь по-французски?

— Bien sûr que oui, je parle français. Quoique je suis un peu rouillée. (Конечно, я говорю по-французски. Хотя я немного подзабыла язык).

Губы Маттиаса приоткрылись, и он уставился на меня так, что я покраснела. Я отвела взгляд сразу же, как только наши глаза встретились.

— В нашей семье франкофоном была мама, — сказала я. — Папа в основном говорил по-английски, так что со дня ее смерти у меня не было практики. Те несколько раз, когда мы со Стеллой перекидывались фразочками на «френглише», не в счет. (Франкофоны — это люди, говорящие на французском языке, для которых он является родным, вторым или языком повседневного общения. Это понятие включает жителей Франции, Бельгии, Швейцарии, Канады (Квебек), а также многих стран Африки. Число франкофонов превышает 327 миллионов человек по всему миру).

Хелен подъехала на кресле ближе ко мне.

— Может, тебе стоит попробовать поговорить на нём с отцом? Ему могло бы это понравиться. — Она улыбнулась мне, и я постаралась ответить ей как можно более искренней улыбкой.

— Не уверена, что ему приятны эти воспоминания. Он всегда обрывает меня, стоит мне заговорить о ней.

— Ну, если тебе когда-нибудь захочется поговорить о ней с кем-то другим — я вся во внимании, — произнесла Хелен.

Матиас слегка коснулся моей спины рукой.

— Я тоже.

По позвоночнику пробежала дрожь, и я не знала, было ли это из-за его слов или из-за этого мимолетного прикосновения.

— Спасибо, ребята. — В комнате начал распространяться запах моллюсков, и я снова подавила рвотный позыв. — Оставлю вас двоих трапезничать. Дома меня ждет один маленький парень, который, скорее всего, уже умирает с голоду.

Я уже развернулась, чтобы уйти, когда Матиас окликнул меня:

— Подожди.

Он шагнул ко мне и протянул один из двух пакетов, с которыми пришел.

— Это минестроне. Там хватит и на Луи, и на твоего отца тоже.

Ну как мой желудок мог так сжаться от таких обыденных слов? Я замерла, глядя на него. Это было так… мило. По-другому и не скажешь.

Хелен прервала мои мысли, направляя свое кресло в сторону столовой.

— Передавай привет своим! — крикнула она.

Матиас задержал на мне взгляд еще на мгновение, прежде чем добавить:

— И от меня тоже. — И он последовал за Хелен.

— Обязательно передам, — пробормотала я, оставшись на кухне в одиночестве.

* * *

На следующий день я пришла на работу чуть раньше, и в то же мгновение, как я открыла входную дверь, звуки фортепианной мелодии окутали меня, словно вязаное вручную одеяло холодным осенним утром. Войдя в дом и тихо сняв свои «конверсы», я пошла на звуки музыки. Они привели меня к комнате, которую я считала кабинетом Маттиаса.