Я снова подняла глаза на него и обнаружила, что они всё-таки не черные. Вблизи за иссиня-черными зрачками можно было разглядеть глубокий шоколадный оттенок его радужек. Его ресницы были невероятно длинными, и на секунду я поймала себя на мысли о том, какими они будут на ощупь на моей коже.

Он наклонился вперед, и у меня перехватило дыхание, а сердце в груди замерло. Но вместо того чтобы потянуться к моим губам, он прижался губами к моей щеке, после чего сделал шаг назад и ушел к Луису. Все это длилось меньше минуты, но я почувствовала это каждой клеточкой своего тела.

* * *

Натянув одеяло ему до самого подбородка, я закончила петь любимую балладу Эда Ширана, которую так обожал Луис. Его глаза были закрыты, и я подумала, что песня сделала свое дело, но стоило мне подняться с матраса, его карие глаза поймали мой взгляд.

— Адди?

— Да, Лу? Я снова села рядом с ним на его односпальную кровать и убрала каштановые пряди волос с его лба. Он скрестил руки поверх покрывала, и я заметила, что пижама с Человеком-пауком становится ему маловата. Мой младший брат взрослел, как бы сильно я ни желала, чтобы он оставался таким маленьким вечно.

Луис наклонил голову набок.

— Когда ты выйдешь замуж?

Я вскинула брови.

— Что ты имеешь в виду?

Он закатил глаза, будто это был самый глупый вопрос, который он когда-либо слышал.

— Ты и Мэтт, когда вы поженитесь?

Я поперхнулась собственной слюной, одновременно кашляя и смеясь в сгиб локтя.

— Никогда! Мы даже не вместе! С чего ты это взял?

Он зевнул и закрыл глаза, прежде чем повернуться ко мне спиной. Я подумала, что на этом всё, но когда я снова поднялась, он сразил меня своим ответом наповал.

— Потому что он смотрит на тебя так же, как папа раньше смотрел на маму.

Я то открывала, то закрывала рот, не в силах подобрать нужные слова. Маттиас не смотрел на меня так. Я бы заметила, будь это правдой.

Но в словах Луиса всё равно было нечто такое, что зажгло какое-то чувство в моей груди. Я не знала, была ли это надежда, вожделение или тоска, но оно было там. Выключив свет, я сказала:

— Спокойной ночи, Лу.

Когда я была маленькой девочкой, мой папа говорил: «Ты никогда не поймаешь рыбу, если не забросишь крючок в воду». Не знаю, слышал ли он это где-то или сам придумал. В конце концов, он был рыбаком до мозга костей.

Тебе не довелось с ним познакомиться — он умер, когда мне было семнадцать, — но я уверена, тебе бы он понравился. Он был одним из лучших мужчин, которых я когда-либо знала. А еще — самым умным и мудрым человеком, которого я встречала в своей жизни. За все прожитые годы я поняла, что всё, что он мне когда-либо говорил, было правдой. Он научил меня всему, что я знаю, и поэтому я надеюсь, что ты тоже чему-то у него научишься, пусть даже только через меня.

Ты никогда не получишь того, что хочешь, если не будешь ради этого трудиться. Ничто в этом мире не дается даром, и лучшее, что ты можешь сделать для себя — это вкалывать до седьмого пота ради того, во что веришь. Борись зубами и когтями за людей, которых любишь.

Это будет советом от Хелен номер четыре, хотя по большей части это совет от Джеральда номер один. И помни: Джеральд всегда был прав.

С любовью,

Хелен

12

Маттиас

— Чем планируешь заниматься остаток вечера? — Розали выжидающе вскинула брови, когда мы вышли из самолета в аэропорт Франкфурта. Цоканье ее каблуков отдавалось по всему переходу, напоминая мне метроном.

— Э-м… — я прокашлялся, не зная, какие слова подобрать.

Она улыбнулась и толкнула меня плечом.

— Эй, я не в том смысле. Я про «выпить в баре аэропорта».

Я с облегчением выдохнул и негромко рассмеялся. Сегодня был первый раз, когда я остался наедине с Розали на долгое время — не считая полета — с тех пор, как месяц назад я ей отказал. Я боялся, что между нами возникнет неловкость, но она была достаточно классной, чтобы этого не допустить. Мы оба понимали, что между нами всё несерьезно, так что причин злиться на меня у неё не было. И всё же я был рад, что она относится к этому так просто.

— Да, хорошо, конечно, — сказал я.

Мы направились в ближайший к отелю аэропорта бар и заняли металлические табуреты у современной гранитной стойки. По залу разливался синий и красный свет — словно здесь пытались создать атмосферу ночного клуба. Я никогда не был любителем подобных заведений, но даже я понимал, что попытка провалилась.

Я поднял два пальца, привлекая внимание бармена.

— Два виски со льдом, пожалуйста. Мужчина средних лет кивнул и отвернулся, чтобы приготовить напитки. Розали, как и я, любила чистый алкоголь. Когда стаканы поставили перед нами, мы чокнулись.

Сделав глоток, она спросила:

— Ну и кто эта счастливица?

Я поперхнулся своим напитком.

— Что? Что ты имеешь в виду?