— Да брось, Мэтт, — сказала она, закатив сине-зеленые глаза и ослепительно улыбнувшись. — Мы столько лет знакомы. Ты можешь мне сказать. Я никогда раньше не слышала, чтобы ты отказывался от секса, так что полагаю, за этим стоит какая-то девушка.

Она не сердилась, я видел это по ее глазам. И она была права — мы дружили уже целую вечность. Больше восьми лет, если быть точным; с тех самых пор, как встретились в одной лётной школе. Она знала о тех немногих девушках, с которыми я встречался все эти годы, а я знал всё о ее разводе. Когда проводишь с кем-то столько часов в замкнутом пространстве, возможностей поговорить предостаточно… Ну, то есть она болтала. А я в основном слушал.

Я вздохнул, прежде чем осушить стакан, поморщившись от того, как алкоголь обжег горло. Я поднял руку, прося бармена повторить.

— Даже не знаю, происходит ли что-то вообще. Есть одна девушка, но я не уверен в своих чувствах к ней, как и в том, чувствует ли она что-то ко мне. И в любом случае, этому не бывать.

Розали перебросила свои рыжие волосы за плечо.

— Это еще почему?

— Потому что она — сиделка моей матери.

Она откинулась назад, кивнув.

— А-а, так ты боишься, что история с Кристал повторится, если вы начнете встречаться, а потом решите разбежаться.

Я покачал головой.

— Нет... Нет, дело даже не в этом. Она так отличается от Кристал, их даже сравнивать нельзя. Она сострадательная, добрая, забавная и…

— Так что же тебя останавливает, если ты не думаешь, что может случиться что-то плохое?

Я расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и потянул за ворот. Это только мне кажется, или здесь и впрямь чертовски жарко?

— Я не говорил, что ничего плохого не может случиться, я сказал, что она не поступит так, как Кристал, — ответил я вполголоса. — Но всё равно всё может пойти наперекосяк, если между нами что-то завяжется. Она — мой работник, а боссы не должны встречаться со своими сотрудниками. Это общеизвестный факт. — Я отхлебнул из свежепринесенного стакана. — Впрочем, как я и сказал, я даже не знаю, есть ли между нами вообще что-то.

Она рассмеялась прямо в свой бокал.

— Тот факт, что ты об этом задумываешься, говорит мне о том, что между вами определенно что-то происходит. Я застонал, запустив руку в волосы. — Но, — продолжила она, — ты правильно делаешь, что берешь время во всем разобраться, прежде чем бросаться в то, к чему не готов. Не хотелось бы, чтобы ты закончил как я — тридцать лет и в разводе.

Я толкнул ее локтем.

— Да ладно тебе. Мы оба знаем: стоит тебе снова выйти в свет — и у твоей двери выстроится очередь из мужчин и женщин, которые будут просить тебя пойти с ними на свидание.

Она фыркнула, прежде чем допить остатки первого виски.

— Кстати о свиданиях: ты идешь на свадьбу Алехандро через три недели? Мне бы не помешал верный напарник.

— Договорились, — я усмехнулся и снова чокнулся с ней своим стаканом. Она сделала большой глоток, как вдруг ее телефон разразился какой-то фанковой мелодией. Розали взглянула на экран и закатила глаза.

— Извини, мне нужно ответить.

Я кивнул и проводил ее взглядом до более тихого уголка бара.

Она действительно была красавицей. Потрясающая фигура с соблазнительными формами, отличное чувство стиля и сногсшибательная улыбка. Но если раньше я хотел ее, жаждал прикосновения ее молочно-светлой кожи под своими пальцами, то теперь, глядя на неё, я не чувствовал ничего, кроме дружеской симпатии.

И если говорить честно с самим собой — это было довольно-таки, черт возьми, пугающе.

Аделаида

Мы с Хелен в унисон напевали старую песню Селин Дион, пока я подкручивала кончики ее шелковистых светлых волос. Это напомнило мне о временах, когда я делала то же самое, только тогда волосы были цвета эспрессо.

Когда болезнь моей мамы начала прогрессировать и она оказалась прикована к постели, она говорила, что с недугом ничего не поделаешь, но она всё еще может контролировать другие вещи, и внешний вид — одна из них.

— М-мне нравится, как ты это д-д-делаешь. Выглядит хорошо, — сказала Хелен.

— Да, очень. — Я заставила себя улыбнуться, надеясь, что глаза меня не выдадут. Сегодня ей было особенно тяжело, даже больше, чем обычно. Когда я делала растяжку, ее ноги были более зажатыми, чем обычно, и слова давались ей с трудом. Но это не мешало ей пытаться снова и улыбаться, несмотря на все тяготы.

Песня в колонке в ванной сменилась на «Soon You'll Get Better» Тейлор Свифт, и от слов этой песни у меня в горле встал ком. Накручивая одну из последних прямых прядей на плойку, я закусила щеку.

— Хелен, можно задать тебе вопрос?

Ее глаза загорелись

— Всегда.

Меня это интересовало уже довольно давно, но каждый раз, когда представлялась возможность, я не решалась спросить. Однако время пришло. Как говаривала моя мама: «Нет лучшего момента, чем настоящее».

— Каково это — быть больной, когда ты сама врач?