Я останавливаюсь прямо перед ним, достаточно близко, чтобы чувствовать неестественный жар, исходящий от его тела. — Но я не делала этого. Я была образцом сотрудничества и сдержанности. Так что не смей называть меня трудной, когда все, о чем я прошу, — это простой обмен кровью, который ты и так планировал начать.

Дейн остается безмолвным долгий момент, его янтарные глаза прикованы к моим с интенсивностью, от которой большинство людей съежились бы. Я держу его взгляд, отказываясь отступать.

Наконец, он говорит, его голос тревожаще спокоен. — Ты уже закончила?

— Даже не близко, — огрызаюсь я. — Но я сделаю паузу для твоего возражения. Это должно быть занимательно.

Он вздыхает, звук настолько человеческий, что почти сбивает меня с толку. — Твоя бабушка сказала тебе выпить мою кровь, не так ли?

Вопрос застает меня врасплох, и я чувствую, как лицо предает меня, прежде чем я успеваю взять под контроль выражение.

— Так я и думал, — продолжает он, удовлетворение окрашивает его тон. — Что ты не понимаешь — что она не могла объяснить в своем ослабленном состоянии — так это то, что моя кровь сделает с тобой. Но если ты все равно хочешь это сделать… Знаешь что? *Ладно*. Я позволю тебе выпить мою кровь. И ты сможешь жить с любыми последствиями.

Его согласие ловит меня на полуслове. Я ожидала, что он продолжит спорить, сопротивляться. Это еще одна игра с его стороны? Я не знаю. Но что я знаю, так это то, что я доверяю своей бабушке больше, чем ему. И, пока что, кажется, я получила то, что хотела.

— Ладно, — говорю я, вызывающе.

— Ладно, — отвечает он.

Глава 32

Тишина растягивается между нами, как туго натянутая резинка, готоваялопнуть. Янтарные глаза Дейна прожигают мои, его челюсть сжата так сильно,что могла бы расколоть грецкие орехи.

«Итак... как именно мы это делаем?» — спрашиваю я, оглядывая камеру.

«Я начну первым», — говорит Дейн, делая шаг ко мне.

Я поднимаю руку, останавливая его. «Абсолютно нет».

«Извини?»

«Ты меня слышал. Если ты начнёшь первым, какие у меня гарантии, что тывыполнишь свою часть сделки?» — Я скрещиваю руки. — «Насколько я знаю, тыполучишь то, что тебе нужно, а потом удобно решишь, что я не«готова» для драконьей крови или какой-нибудь другой придуманной тобой отговорки».

Его глаза опасно сужаются. «Ты сомневаешься в моём слове?»

«Дай мне подумать об этом ровно ноль секунд — да. Да, сомневаюсь». Яделаю неопределённый жест в сторону нашего окружения. «Вся эта ситуация кричит«ловушка». Так что прости, если я не горю желанием подставить свою шею, прежде чем получу то, что мне нужно».

«А если у меня те же опасения?» — парирует Дейн. «Откуда я знаю, что тыне возьмёшь мою кровь, а потом откажешься отдать свою?»

«И буду смотреть, как Хитборн становится фабрикой по производству армий для забоя тёмнокровных? Я зашла так далеко, вряд ли я отступлю в последнююминуту». Я замолкаю при его недовольном выражении лица, постукивая ногой по полу. «Иначе нам нужно сделать это одновременно. Это единственный честный способ».

Он хмурится. «И как, по-твоему, это должно работать?»

«Ты пьёшь с моей шеи, пока я...» — я замолкаю, обдумывая дальше. Моябабушка не уточняла, с какой именно части его тела я должна получить кровь. Она просто настоятельно советовала мне выпить его крови. Если бы часть телабыла важна, я уверена, она включила бы это в своё напутствие. «... пока я пью с твоего запястья. Так мы оба получим то, что нам нужно, одновременно,и никто не сможет отказаться».

Дейн долго смотрит на меня, его выражение нечитаемо. Наконец,он кивает. «Приемлемо. Давай покончим с этим».

Он подходит ближе, достаточно близко, чтобы я чувствовала исходящее от него тепло. «Твой воротник», — говорит он, указывая на мой топ. «Он мешает».

Я поднимаю бровь. «Хм?»

«Тебе нужно будет его убрать».

«Прошу прощения?»

«Ритуал требует прямого доступа», — говорит он, словно объясняя что-тоособо медлительному ученику. «Твоя одежда этому мешает».

Я смотрю на него, задаваясь вопросом, не является ли это какой-то сложной игрой на власть. «Ты хочешь, чтобы я разделась. Для ритуала».

«Не полностью», — уточняет он. «Просто достаточно, чтобы обеспечить необходимую...оголённость».

«Ладно», — говорю я, растягивая слово. Потому что ничто так не говорит «древняямагическая церемония», как частичная нагота.

Я долго держу его взгляд, затем стягиваю свою незастёгнутую куртку.«Хорошо. Но если это окажется какой-то странной драконьей фетишистской штукой, я уйду».

«Принято к сведению», — говорит он, его выражение нечитаемо.

Я стягиваю топ одним плавным движением, оставляя меня в одном толькопрактичном чёрном спортивном топе. Воздух в камере вызывает мурашкина моей обнажённой коже, несмотря на его жар, и я сопротивляюсь желанию скрестить руки на груди. Я отказываюсь показывать дискомфорт.

«Доволен теперь?» — спрашиваю я, бросая топ на ближайшую каменную скамью.