— Я приберегаю это для особых случаев. — Он возвращается к своей обычной позе, интенсивность возвращается в его глаза. — Когда говоришь с ним, поддерживай зрительный контакт три секунды, затем отведи взгляд — предпочтительно на его рот. Это предполагает интерес без отчаяния. И что касается голоса: ниже, медленнее. Каждое слово должно ощущаться как мёд.

Я прочищаю горло. — Вот так? — пытаюсь я, понижая тон.

— Боги выше, нет. Мягче. Бой требует адаптации к слабостям противника. Мазров реагирует на уязвимость, не на силу.

— Значит, я должна изображать беспомощность? — Сама мысль заставляет мою кожу покрываться мурашками.

— Не беспомощность, — поправляет он, его голос опускается ниже. — Доступность. Есть сила в капитуляции. Иногда самый эффективный способ контролировать кого-то — позволить им верить, что они контролируют.

Я приподнимаю бровь. — Так ты выжил так долго среди чистокровных? Позволяя им думать, что они контролируют тебя?

— Мы обсуждаем твоё исполнение, не моё, — прохладно отвечает он.

— Тогда, возможно, тебе стоит продемонстрировать должным образом, — бросаю я вызов, скрещивая руки. — Покажи мне точно, как я должна подойти к Мазрову. — Мне надоела вся его сложная консультация.

Выражение Дейна слегка меняется, расчёт сменяет раздражение. — Очень хорошо.

Без предупреждения он трансформируется. Не физически — никакой чешуи или когтей в поле зрения — но что-то фундаментальное меняется в его присутствии. Его плечи смягчаются, его стойка раскрывается, и его глаза... его глаза обретают теплоту, которая, кажется, достигает прямо чего-то примитивного в моём мозге.

Он медленно приближается ко мне, каждый шаг преднамерен, но кажется случайным. — Представь, я — Мазров, — говорит он, его голос ниже обычного. — Я заметил тебя в таверне, сидящую одну.

Несмотря на знание, что это просто демонстрация, я чувствую, как мой пульс учащается, когда он останавливается передо мной, достаточно близко, чтобы чувствовать исходящее от него тепло, но не настолько, чтобы вторгаться в моё пространство.

— Ты поднимаешь взгляд, — мягко инструктирует он. — Не сразу. Заставь его ждать.

Я считаю до трёх в голове, затем поднимаю глаза к его, пытаясь имитировать приглашающий взгляд.

— Лучше, — бормочет он. — Теперь отведи взгляд — не быстро, но словно что-то другое на мгновение привлекло твой интерес.

Я следую его направлению, переводя взгляд на окно, прежде чем смотреть на него через ресницы.

— Хорошо. — Его одобрение не должно радовать меня, но радует. — Когда он заговорит с тобой, слегка наклони голову. Это обнажает твою шею — подсознательный сигнал доверия.

Я делаю, как проинструктирована, чувствуя себя всё более нелепо, но странно могущественно, когда вижу, как его зрачки слегка расширяются в ответ.

— Можно присоединиться? — спрашивает он, вопрос обманчиво случайный. Не дожидаясь моего ответа, он занимает место рядом со мной у воображаемой стойки. — Когда он сделает этот ход, не отстраняйся сразу. Позволь ему поверить, что его присутствие желанно.

Я заставляю себя оставаться неподвижной, хотя каждый инстинкт кричит сохранять дистанцию.

— Теперь, — продолжает он, его голос — шёпот, — он предложит купить тебе выпить. Прими с благодарностью, но не с нетерпением. Ты хочешь заинтересовать его, а не вызвать подозрения.

— Я знаю, как принять напиток, — говорю я, неспособная удержать остроту из голоса.

— Знаешь? — Его бровь приподнимается. — Покажи мне.

Я прочищаю горло, смягчая выражение. — Это было бы чудесно, — говорю я, мой голос намеренно ниже, глаже, чем естественный тон. Я позволяю маленькой улыбке коснуться губ, затем опускаю взгляд на руки, прежде чем снова встретить его глаза.

— Не ужасно, — уступает Дейн, — но твои плечи остаются напряжёнными. Помни, менее уверенная женщина могла бы нервничать рядом с привлекательным мужчиной с авторитетом Мазрова. Ты находишь его интригующим, хоть и немного пугающим.

— Мне ещё накручивать волосы на палец?

— Сарказм неприличен для соблазнительницы, — сухо говорит Дейн. — Но немного искреннего смеха помогло бы. Твои глаза светятся, когда ты смеёшься — это весьма преобразующе.

— Я не знала, что драконы такие проницательные наблюдатели человеческой красоты, — говорю я, отвлекая от неожиданного комплимента.

— Мы проницательные наблюдатели всего. — Он слегка наклоняется ближе. — Когда он входит в твоё пространство вот так, не отступай. Вместо этого слегка наклонись вперёд — это предполагает интерес и создаёт интимность.

Я следую его инструкции, приводя наши лица некомфортно близко. Янтарь его глаз, кажется, темнеет, вкрапления золота появляются по краям.

— Хорошо, — бормочет он. — Теперь коснись его руки кратко — случайный контакт устанавливает физическую связь, на которой можно строить.