— Если ты скажешь «мужчины — простые существа», я, возможно, действительно тебя прирежу.

Его рот кривится в той почти-улыбке. — Я собирался сказать, что Мазров — простое существо. Чистокровные создали его для функции, а не сложности.

Я поворачиваюсь обратно к зеркалу. Мои руки устойчивы, несмотря на узел напряжения в желудке. Это далеко не моя первая операция под прикрытием, но что-то в сегодняшнем вечере чувствуется иначе. Более личное, возможно, потому что Дейн будет наблюдать, оценивать.

Также, я, по сути, никогда не использовала соблазнение как тактическую стратегию, но я не собираюсь сообщать ему об этом.

— Когда он подойдёт к тебе, не отвечай сразу, — продолжает Дейн, подходя ближе, чтобы поправить бретельку моего платья с клинической точностью. — Заставь его ждать. Сосчитай до трёх, прежде чем даже посмотреть на него.

— Я знаю, как флиртовать, — резко говорю я, отстраняясь от его прикосновения. — Я не провела всю жизнь в боевой подготовке.

— Доказательства предполагают иное. — Его глаза переходят с моего лица на руки, которые я осознаю, что сжала в кулаки. — Расслабь пальцы. Ни один мужчина не подойдёт к женщине, которая выглядит готовой ударить его.

Я заставляю руки разжаться. — Если только это не то, что ему нравится.

— Мазров создан для долга и послушания, а не боли и удовольствия. — Дейн снова обходит меня, его взгляд критичен. — Когда идёшь, представь, что проводишь линию бёдрами. Твоя обычная походка предполагает, что ты маршируешь на войну.

— Может, потому что это именно то, чем это является, — бормочу я, но пробую снова, смягчая шаг.

— Лучше. — Он одобрительно кивает. — Но твоя улыбка. — Он скрещивает руки на груди. — Она не достигает глаз.

Я пытаюсь исправить это, заставляя губы изогнуться вверх, но его выражение говорит мне, что я провалилась жалко.

— Это не улыбка, — сухо говорит он. — Это демонстрация угрозы.

— Может, если ты прекратишь критиковать каждое моё движение⁠—

— Разве ты не хочешь помощи? — спрашивает он. — Ты предпочитаешь импровизировать, когда будешь лицом к лицу с магически усиленной машиной убийства, в то время как ты работаешь примерно на тридцать процентов от своей обычной мощности?

Я медленно выдыхаю через нос. Он прав, что мои магические способности будут подавлены ещё больше, так как мне придётся принять две подавляющие таблетки, чтобы уменьшить сигнатуру тёмнокровной, благодаря улучшающимся навыкам обнаружения Мазрова. — Ладно, — говорю я. — Покажи мне.

Он подходит, стоя позади меня, когда мы оба смотрим в зеркало. — Искренняя улыбка начинается здесь, — говорит он, слегка касаясь уголка моего глаза. Его палец проходит путь до края моего рта. — Затем путешествует сюда. Подумай о чём-то, что действительно тебе приятно.

— Как успех в этой миссии и избавление от тебя?

Уголок его рта дёргается. — Если это сработает.

Я пробую снова, визуализируя завершение ритуала, возвращение в Даркбирч победительницей и встречу с выздоровевшим братом. Моё отражение показывает тонкую, но определённо более аутентичную улыбку. Не сияющую, но хотя бы больше не угрожающую физической расправой.

— Это более убедительно, — говорит Дейн. — Теперь давай посмотрим, как ты снова идёшь.

Я бросаю на него уничтожающий взгляд. — Это урок соблазнения или урок подиума?

— Два не так различны, как ты могла бы подумать. — Он отступает, жестом приглашая продолжать. — Движение — это язык. Твоё в данный момент говорит «Я убью тебя, если подойдёшь».

Я делаю ещё одну попытку, сознательно смягчая шаг, позволяя бёдрам качаться более естественно.

Дейн наблюдает своим аналитическим взглядом. — Лучше. Теперь добавь лёгкое колебание, когда поворачиваешься — вот так. — Он демонстрирует, движение удивительно грациозное, несмотря на его мужское телосложение. — Это создаёт момент уязвимости, открытие, которое он инстинктивно захочет защитить.

— Ты, кажется, знаешь ужасно много о манипулировании мужчинами для кого-то, кто не человек, — замечаю я, имитируя поворот, который он показал.

Его губы изгибаются. — Драконы изучали человеческое поведение тысячелетиями. Ваш вид замечательно последователен в своих слабостях.

— А какие слабости у драконов? — спрашиваю я, пользуясь возможностью. — Для академических целей, конечно.

— Хорошая попытка. — Он поправляет падение моих волос, его пальцы на мгновение касаются моей шеи. — Также, это инстинкт выживания, — продолжает он. — Драконы, которые не могли очаровать людей, редко выживали достаточно долго, чтобы размножаться.

Драконы... размножались с людьми? Это для меня новость. Хотя, всё о драконах для меня новость.

— Очаровательный — не первое слово, которое я бы связала с тобой, — говорю я, восстанавливая равновесие.