Восточная служебная лестница пахнет плесенью и забытыми вещами. Яспускаюсь по узким ступеням, одной рукой скользя по влажной каменной стене,другой — опираясь на нож, скрытый у бедра. На двадцать третьей ступени внизокружающий магический гул Хитборна меняет тональность, становясьглубже, более первичным. Тридцать семь ступеней вниз, и температура заметно падает,моё дыхание образует маленькие облачка в воздухе. Пятьдесят две ступени,и я оставила позади академические претензии института. Внизу,под слоями камня и чар, Хитборн показывает свою истинную природу: крепость, построенную на секретах, силе и крови.

Дейн ждёт в тенях внизу, его силуэт едваотличим от темноты, кроме янтарного огня его глаз.Они кажутся ярче здесь внизу, словно питаясь древней магией,которая пульсирует сквозь фундаментные камни.

«Ты опоздала», — говорит он, не утруждая себя понижением голоса. Толстые стены поглощают звук, делая даже шёпот изолированным.

«Я обеспечивала, чтобы за нами не следили». Частичная правда. Мне также нужны были эти дополнительные минуты, чтобы собраться,чтобы твёрдо заново установить ментальные барьеры между мной и этим придурком.

Он не оспаривает моё объяснение, вместо этого поворачивается к узкойарке, которая ведёт глубже в подземный лабиринт. Зачарованные факелы вспыхиваютпри нашем приближении, отбрасывая слабый, колеблющийся свет, который почему-то делает темноту за ними более гнетущей, а не менее.

Я достаю карту из кармана и протягиваю ему.

«Она показывает три возможных маршрута к центральной камере», — говорит Дейн,разворачивая пергамент между нами. «Западный путь короче, но сильно защищён чарами. Северный маршрут длиннее, но предназначен для транспортировки припасов — шире проходы, меньше защитных мер».

Я изучаю потускневшие линии карты, отмечая детали, которые он не упомянул.«А восточный путь вообще не отмечен после этой первой развилки.Почему?»

«Возможно, потому что его было слишком сложно нанести на карту». Его тонделовой, академичный. «Восточные туннели ведут прямо подоригинальные фундаментные камни, где пространственная конвергенциясильнее всего».

«Что означает, что именно туда нам и нужно идти». Я решительно складываю карту.«Реликвия Разрыва хранилась бы там, где завеса междуизмерениями тоньше всего».

Выражение Дейна слегка меняется — удивление, возможно, или неохотноеуважение. «Верно. Хотя мне любопытно, как наёмная убийца из Салемов развилатакое понимание межпространственной магии».

«Мы не все просто ножи в темноте, профессор». Я прохожу мимо негоко входу в восточный туннель, намеренно беря инициативу. «Некоторые из нас на самом деле изучают то, против чего сражаются».

Проход сужается почти сразу, потолок опускается так низко, чтоДейну приходится слегка наклоняться, чтобы не задеть головой грубыйкамень. Стены блестят от влаги, и случайные символы — потускневшиеот времени, но всё ещё наполненные сохранившейся силой — мерцают, когда мы проходим. Я узнаю некоторые из своей подготовки в Даркбирче: маркеры предупреждения, знаки территории, указатели направления. Другие старше, их значения утеряны даже для учёных тёмнокровных.

Мы идём в напряжённом молчании несколько минут, единственные звуки — нашишаги и изредка капли воды из невидимых щелей. Воздухстановится всё гуще от магических остатков, дышать нормально становится тяжелее.Я ловлю себя на том, что делаю поверхностные вдохи, столько же чтобы ограничить своё воздействие какими бы то ни было заклинаниями, что остались здесь, сколько чтобы справиться со спёртым, древним воздухом.

Дейн внезапно замирает, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть, как он поднимает одну руку. «Стой».

Я останавливаюсь больше из тактического расчёта, чем из послушания. «Что?»

Вместо ответа он делает несколько шагов вперёд, затем опускается на колени,осматривая пол в нескольких шагах впереди нас. Его рука зависает над казалось бы обычным участком камня, пальцы растопырены, словно ощупывая что-то невидимое.

«Нажимной триггер», — наконец говорит он. «Соединённый с линией чар, которая проходитчерез всю эту секцию».

Я просматриваю проход, отмечая тонкие различия в окраске камня там, где пол встречается со стеной. «Система защиты чистокровных?Или что-то более древнее?»

«И то, и другое». Он поднимается плавно. «Изначальные защиты былиусилены, адаптированы. Задев это, активировались бы и древние, исовременные контрмеры».

«Прелестно». Я делаю шаг ближе, осторожно избегая точки срабатывания, которую он определил. «Мы можем её обезвредить?»

«Без инструментов и времени, которых у нас нет». Он жестом указывает на узкий выступ вдоль левой стены. «Нам придётся обойти его по краю».

Выступ шириной едва шесть дюймов, скользкий от влаги, и тянется вдольучастка стены, украшенного неудобно острым каменным декором. Я оцениваю его натренированным взглядом, взвешивая риск против необходимости.

«После вас, профессор». Я делаю насмешливый жест. «Если только вы не предпочтёте, чтобы я пошла первой?»

Проблеск чего-то — раздражения? веселья? — мелькает на его лице.«Старших пропускать? Как банально с твоей стороны».