«Потому что, дорогая Клара — или мне следует говорить Эсме? — Хитборн не держитсвои самые ценные артефакты на виду. Реликвии рун сдерживанияскрыты за пределами обычного пространства. Нам нужен шифр местоположения». Его тоннамекает, что я спросила, почему вода мокрая. «Если только ты внезапно не развиласпособность проходить сквозь межпространственные барьеры?»

Я сужаю глаза. «Я развила множество способностей, которые удивили бы тебя,Профессор».

«Искренне сомневаюсь». Он отворачивается, отвергая меня с обычной своейжестокостью.

Худшая часть в том, что он прав. Я не могу просто наткнуться на объект,существующий частично вне нормальной реальности. Реликвии рун сдерживания —древние инструменты со времён до кровного раскола — наша единственнаянадежда разорвать его связь с Мазровым и сорвать планы Хитборнапо созданию армии Посланников. Но признать это означаетпризнать, что он мне нужен, а я лучше проглочу битое стекло.

«Значит, я полагаю, твоё более раннее заявление, что я буду тренироваться под началом Мазрова, была чистой ложью?» — спрашиваю я.

«Это помогло привлечь твоё внимание», — отвечает Дейн. «Сбудется ли этона самом деле, ещё предстоит увидеть…»

Я медленно выдыхаю, пытаясь запастись терпением.

Мы достигаем уединённой ниши, уставленной читальными столами. Дейн выбираетнесколько томов с ближайшей полки. Я наблюдаю за его руками, отмечая, какокружающее тепло вокруг него заставляет воздух слегка дрожать. Ещё одно напоминаниео том, кто он есть — нечто древнее и смертоносное, носящее костюмпрофессора.

«Начни с этих», — говорит он, кладя передо мной три текста. «Ищиупоминания о Первозданных Метках или Древних Узах. Всё, что говорит оточках схождения или лиминальных камерах».

Я подтягиваю к себе ближайшую книгу, потрёпанный том с потускневшими руническиминадписями вдоль корешка. «Подумала бы, что ты быстрее в следовании за уликами, чем в охоте за тенями», — замечаю я сухо.

Его губы слегка изгибаются. «А ты бы, наверное, перестала чрезмерно анализировать старую бумагу».

Я закатываю глаза и перевожу внимание на текст. Страницы хрупкиепод моими пальцами, испещрённые плотной академической прозой и аннотированнымисхемами рунических конфигураций. Моя подготовка в Даркбирче включала древниеязыки, но эти символы старше даже древнейших традиций тёмнокровных.

Мы работаем в напряжённом молчании почти час. Я чувствую, как его взглядвремя от времени скользит в мою сторону, оценивая мой прогресс или, может быть, простоследя за моими движениями. Когда наши глаза случайно встречаются, я нарочитовозвращаюсь к своим исследованиям, отказываясь доставить ему удовольствие, увидевмой дискомфорт.

«Что-нибудь полезное?» — наконец спрашивает он.

«Если считать триста страниц самовосхваления чистокровных полезными,то да», — отвечаю я. «В противном случае, нет».

Дейн закрывает свою книгу с выверенной точностью. «Попробуем другойподход. Мы охватим больше территории, если разделимся».

Я поднимаю бровь. «Боишься, что я тебя замедлю, профессор?»

«Боюсь, что ты пропустишь что-то важное». Он оглядывает обширное библиотечное пространство. «Займись восточными стеллажами. Я проверю закрытый отдел за столом архивариуса».

«И как именно я должна попасть в—» — я останавливаюсь, понимая, что он уже предвидел моё возражение.

Он скользит по столу маленьким латунным ключом. «Академические привилегии. Постарайся не выглядеть так удивлённо, что я на самом деле тебе помогаю».

Я кладу ключ в карман без благодарности и встаю из-за стола. «Просто помни о нашем соглашении. Речь не о спасении твоей шкуры — речь о том, чтобы не датьХитборну создать больше чудовищ вроде Мазрова».

Что-то опасное мелькает в его глазах. «Осторожнее, мисс Салем. Твоя ненависть выпирает».

«Она никогда не уходила». Я отворачиваюсь, прежде чем он сможет ответить.

Восточные стеллажи возвышаются передо мной, как лабиринт знаний, каждыйпротягивается от пола до потолка, с узкими лестницами, обеспечивающимидоступ к самым высоким томам. Я взбираюсь на одну, проводя пальцами попыльным корешкам, в поисках чего-либо, связанного с рунами сдерживания.

Оставшись наедине со своими мыслями, я позволяю себе признать горькую правду:я заперта в этом союзе с человеком, которого с радостью убила бы при первойже возможности. С человеком, который представляет всё, против чего бороласьмоя семья. И всё же я здесь, завися от его знаний, его связейв Хитборне, его понимания магии сдерживания, которая создалапервого Посланника.

Я нахожу многообещающий том, зажатый между большими фолиантами, его корешок помеченсимволами, похожими на те, что были в моих вводных материалах. Текст внутриплотный, написанный на архаичной форме, требующей всей моей концентрациидля расшифровки. Большая часть обсуждает теоретическое применение магии сдерживания,но отрывок ближе к середине привлекает моё внимание:

«Схождение обеих кровных линий через древние узы создаётпорог, не живой и не мёртвый. Такие сосуды становятся путями междусферами, доступными только через Реликвию Разрыва».