— Я буду здесь, — вру я.

Покидая комнату, мое решение затвердевает в кристальную ясность. Дейн — ключ — источник экспериментальной угрозы Хитборна. Сначала нужно устранить его, потом Мазрова.

Глава 14

Я прижимаюсь спиной к холодной каменной стене, считая секунды между сменами караула. Ровно полторы минуты. Часовой механизм Академии Хитборн делает проникновение и проще, и опаснее — пропусти свой промежуток на одно сердцебиение, и ты пойман на открытом месте. Я достаю маленький флакон из внутреннего кармана, жидкость внутри мерцает неестественным голубым светом. Отвар, который позволит мне ощущать магические барьеры. Я выпиваю его одним горьким глотком, мои чувства немедленно обостряются, когда мир обретает слои светящихся энергетических сигнатур.

Я еще раз проверяю оружие. Серебряный кинжал в левом ботинке, покрытый смесью белены и можжевелового масла, смертельной для большинства сверхъестественных существ. Тонкая проволочная удавка, обмотанная вокруг запястья, которую я сняла с закладки и замаскировала под серебряные браслеты. И мое основное оружие, запрятанное в специальных ножнах у поясницы — обсидиановый клинок, заряженный древними рунами связывания. В наших исторических текстах лезвие было помечено для «верховных хищников». Если профессор Дейн так силен, как намекает, мне понадобится что-то с большей укусистостью, чем стандартное оснащение.

Коридор пустеет, когда патруль проходит. Я скольжу вперед, держась самых глубоких теней, мои шаги бесшумны на отполированном камне. Покои Дейна скрыты за неприметной дверью в дальнем конце крыла преподавателей, отмеченной маленькой медной табличкой с именем.

Я достигаю двери и прижимаю ладонь к гладкому дереву, ощущая защиты… но их нет. Замок следующий — простая механическая штуковина, на взлом которой у меня уходит меньше десяти секунд. Удивительное отсутствие безопасности у Дейна — либо высокомерие, либо отвлекающий маневр. Скоро узнаю.

Я приоткрываю дверь ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь, и бесшумно закрываю её за собой. Комната темна, освещена лишь тонкими полосами лунного света, проникающими через узкие окна. Мои глаза быстро адаптируются, открывая пространство, которое кажется… неправильным. Не потому что оно роскошно или угрожающе, а потому что оно такое аскетичное. Я оказываюсь в комнате, больше похожей на монашескую келью, чем на профессорские покои.

Один темный деревянный стол стоит в углу, его поверхность пуста, кроме кожаного переплета книги. Ни бумаг, ни личных вещей. Два высоких стула стоят по сторонам, вырезанные из того же темного дерева, но без какой-либо обивки или удобств. Узкий книжный шкаф втиснут в другой угол комнаты, а тяжелые шторы обрамляют окна, их плотный материал предназначен блокировать и свет, и звук. Пол под ногами деревянный, выровненный возрастом, но безупречно ухоженный.

Я продвигаюсь дальше в комнату, мои чувства насторожены для ловушек. Воздух кажется теплым и сухим, как будто я ступила в пустынный климат, а не в вечно прохладный замок. В воздухе есть запах — что-то металлическое и древнее, словно нагретая медь, смешанная с янтарем и пеплом.

Через арочный проем я замечаю то, что должно быть спальней. Я направляюсь к ней, каждый шаг вымерен и беззвучен. Жара усиливается по мере приближения.

Спальня так же аскетична, как и внешняя комната. Массивная кровать доминирует в пространстве, её каркас сделан из темного металла. Простыни багровые — шелк, судя по тому, как они ловят свет. Ни подушек. Ни одеял. Единственная другая мебель в комнате — высокий шкаф, прижатый к дальней стене.

И там, в центре, лежит профессор Дейн.

Он спит с голым торсом, его верхняя часть тела полностью обнажена от точеной груди до напряженных, очерченных мышц живота, багровые простыни запутались вокруг бедер. Его мышцы сухие, но переплетенные силой, больше похожие на оружие, чем на плоть. Нет и следа тех горящих узоров, что отмечают его. Возможно, скрыты. Возможно, дремлют. Кроме едва заметного, гипнотического свечения, что, кажется, задерживается прямо под поверхностью, словно сама его кровь гудит чем-то древним и необузданным. Я чувствую жар, исходящий от него, с расстояния в несколько футов. Горло внезапно кажется слишком сухим.

Его кожа имеет необычный блеск, почти переливчатый там, где лунный свет касается его плеч и рук. Эффект должен делать его уязвимым, но даже во сне от него исходят ощутимые волны силы. Кровать выглядит почти как алтарь с ним, распростертым на ней, словно какой-то древний бог на отдыхе.

Я крепче сжимаю обсидиановый клинок.

Я заставляю глаза отвести и снова осматриваю комнату, проверяя на дополнительные меры безопасности, прежде чем приблизиться к кровати.