На три шага ближе, и я теперь могу ясно видеть лицо Дейна. Во сне его острые черты кажутся почти высеченными из камня. Его темные волосы, обычно идеально уложенные, спадают на лоб в удивительно человеческом проявлении беспорядка. Его дыхание глубоко и ровно, мягкий подъем и падение груди создают обманчивый образ покоя.

Я убивала раньше. Это часть того, кто я есть: Салем, агент Даркбирча. Но те цели были активными угрозами — чистокровные чиновники, приказывающие рейдить наши убежища, информаторы, готовые раскрыть наших оперативников. Убийство спящего мужчины, как бы он ни заслуживал, чувствуется иначе. Я отбрасываю мысль. Сентиментам нет места в этой миссии. *Кроме того, он отметил меня своими рунами.*

Я делаю еще один шаг вперед, мой клинок теперь нацелен для смертельного удара. Мне нужно быть точной — сердце или горло. Что-либо еще, и существо с силой Дейна может выжить достаточно долго, чтобы ответить. Обсидиановый клинок ощущается необычно тяжелым в руке, древние темнокровные руны, выгравированные на его поверхности, пульсируют слабым красным свечением, почти совпадающим с простынями под спящей формой Дейна.

Еще один шаг. Я достаточно близко теперь, чтобы потеть от неестественного жара, исходящего от его тела. Достаточно близко, чтобы заметить тонкие отметины на его коже.

Я доверяю своей подготовке. Доверяю своему клинку. Доверяю наследию, что течет в моих венах.

Я корректирую хватку обсидианового ножа, выравнивая лезвие с местом, где должно быть сердце Дейна. Один чистый удар. Это всё, что потребуется. Один момент насилия, чтобы спасти бесчисленные жизни темнокровных. Одна смерть, чтобы предотвратить большее кровопролитие.

Я делаю последний вдох, собираясь с силами.

И глаза профессора Дейна распахиваются.

Глава 15

Его глаза открылись, словно двойные вспышки пламени, возгорающиеся в темноте — зрачки цвета расплавленного золота, что, кажется, горят изнутри.

Прежде чем я могу завершить удар, рука Дейна взмывает вверх с нечеловеческой скоростью, хватая мое запястье в захват, что чувствуется как нагретое железо. Обсидиановый клинок замирает бесполезно, в дюймах от его груди, пока он улыбается мне, его выражение спокойно. В этих горящих глазах нет и следа удивления — только хищное удовлетворение, от которого кровь стынет в жилах.

— Эсме Салем, — говорит он, мое истинное имя слетает с его языка с тревожащей фамильярностью. — Как любезно с твоей стороны навестить меня.

Я выкручиваю руку, пытаясь разорвать его хватку, но его пальцы лишь сжимаются, пока я не чувствую, как кости в запястье трутся друг о друга. В размытии движения, слишком быстрого, чтобы отследить, Дейн тянет меня вперед, одновременно поднимаясь с кровати. Мир наклоняется, и внезапно моя спина врезается в матрас, воздух вырывается из легких удивленным вздохом. Его тело прижимает мое, одна рука все еще зажата вокруг моего запястья, отводя клинок прочь от нас обоих. Его другая рука перекладиной ложится на горло — не душа, но явное предупреждение.

Его жар прожигает мою одежду. Так близко я могу видеть слабые узоры под его кожей, светящиеся линии, подобные тлеющим углям, что очерчивают его вены и мышцы. Драконья магия. Древняя и ужасная.

— Если ты хотела, чтобы я разделся, — бормочет он, его лицо нависает в дюймах от моего, — могла бы просто сказать.

Моя свободная рука находит запасной клинок на бедре, но Дейн смещает вес, его колено прижимает мою руку к матрасу, прежде чем я могу обнажить оружие. Багровые простыни запутываются вокруг нас, шелк скользит по моей коже, словно кровь.

— Я скорее заколю вас, чем прикоснусь, — выплевываю я в ответ, борясь с его хваткой.

Его смех низкий и опасный. — И всё же, вот мы здесь, делаем и то, и другое.

Я пытаюсь сбросить его, но это словно пытаться сдвинуть гору. Его тело — это печь против моего, излучающая жар, от которого на висках выступает пот. Руны на моем обсидиановом клинке пульсируют в ответ на его близость, словно узнавая что-то родственное в его неестественном огне.

— Убить меня для тебя невозможно, маленькая ведьма, — говорит Дейн, его голос опускается до разговорного тона, который почему-то страшнее гнева. — Хотя я восхищаюсь твоей смелостью в попытке.

— Я убивала вещи опаснее вас.

— Нет, — говорит он просто. — Не убивала.

Его уверенность выбивает меня из колеи. Я осматриваю комнату, ища что-нибудь, что могло бы помочь сбежать, но ничего в пределах досягаемости. Лишь аскетичная обстановка и мужчина, пригвождающий меня к своей кровати.

— Я знал, что ты придешь, — продолжает Дейн. — В тот момент, когда я отметил тебя рунами, я знал, что ты попытаешься устранить угрозу. Даркбирч ничего, если не предсказуем в своей паранойе.

— Это не паранойя, когда чистокровные экстремисты действительно охотятся на нас, — парирую я, все еще проверяя его хватку на слабости. Их нет.

— Это действительно то, что ты думаешь? Что я чистокровный фанатик? — Что-то похожее на разочарование пересекает его лицо. — Ты не внимала на уроках, Эсме.