Поверхность озера рябит серебристым светом, обманчиво красивая. Я знаю, что лежит под этими водами — останки тел темнокровных, сброшенные туда во время чисток. Чистокровные любят строить свои памятники поверх наших кладбищ.

Я медленно выдыхаю, позволяя себе этот короткий миг тихого созерцания. Я думаю о своём брате — о его слишком бледной коже и выступающих венах. К настоящему времени они, вероятно, уже начали целительный ритуал. Наверное, отвели его в самую старую часть кладбища Даркбирча, где граница между мирами наиболее тонка. Мама сама бы наблюдала за приготовлением, оборачивая его в погребальные пелены, пропитанные смесью священных трав и его собственной крови. Затем они опустили бы его в приготовленную могилу, шесть футов рыхлой земли осыпались бы вниз, пока старейшины поют древние слова, что призовут исцеляющих духов к нему.

Он, вероятно, пролежит там неделю — в сознании, но неподвижный, его тело поддерживаемое магией, пока духи предков работают над восстановлением повреждений его ауры. Духи окружат его, как кокон, питая своей сущностью раненые части его магического ядра. Это мучительно, как однажды сказала мне мама. Словно тебя медленно выворачивают наизнанку, оставаясь полностью осознающим каждое мгновение.

Но это, вероятно, его лучший шанс. Возможно, его единственный шанс, если атака Мазрова повредила его ауру так сильно, как я боюсь. Обычные методы исцеления могут залатать плоть и кости, но повреждение ауры требует чего-то более глубокого, чего-то первобытного, что могут дать только мёртвые.

Я прижимаю пальцы к вискам, отгоняя образ брата, погребённого заживо, призрачные пальцы, исследующие раненые места его души. Он силён. Он выдержит. Он должен.

Тихий звон от моего зачарованных часов вырывает меня из этих мрачных мыслей. Время для сегодняшней таблетки. Я достаю серебряный диск из потайного отделения в багаже, морщась, когда кладу его на язык. Металлический привкус заполняет рот, за ним следует характерная холодная пустота, пока оно подавляет мои природные способности.

Я перехожу в ванную и брызгаю холодной водой на лицо. В зеркале на меня смотрит Клара Уинтерс, её голубые глаза не выдают ничего о тьме, что таится под поверхностью. Завтра начнётся настоящая работа. Мне нужно стать ближе к Мазрову.

Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. Я не ожидала посетителей.

— Одну минуту, — выкрикиваю я, быстро принимая манеры Клары — плечи слегка сутулятся, голос становится выше естественного тона.

Когда я открываю дверь, оказываюсь лицом к лицу с молодой женщиной примерно моего возраста, её платиновые светлые волосы срезаны строгой каре, обрамляющей острые черты лица и расчётливые зелёные глаза.

— Ты — переводница, — констатирует она, не утруждая себя представлением. Её взгляд скользит по мне, оценивающе. — Я Валери Харгроув. Студенческий куратор для новоприбывших.

— Клара Уинтерс, — отвечаю я, протягивая руку с нужной долей старательности. — Спасибо, что зашли.

Она игнорирует мою протянутую руку, вместо этого суёт мне в руки папку. — Ваше окончательное расписание. На экскурсии кое-что упустили. — Её тон отрывист, эффективен. — Завтрак начинается в семь тридцать. Не опаздывайте, а то пропустите объявления.

Я принимаю папку с благодарным кивком, поддерживая фасад. — Благодарю. Есть ли что-то ещё, что мне следует знать, о чём сегодня не говорили?

Глаза Валери слегка сужаются. — Держись подальше от западного крыла после отбоя. Туда доступ ограничен. И профессора здесь не терпят посредственности. — С этой жемчужиной мудрости она разворачивается на каблуке и удаляется прочь, оставляя меня стоять в дверном проёме.

Я мягко закрываю дверь, бросая папку на стол. Очаровательный приёмный комитет. Хотя её предупреждение насчёт западного крыла меня интригует...

Сильный порыв ветра проносится по комнате, заставляя меня содрогнуться. Я возвращаюсь к окну, вытягиваю руку и притягиваю створку к себе. Именно тогда я замечаю что-то мелькнувшее в стекле.

Тень, возвышающаяся позади меня — слишком плотная, слишком намеренная. Моё тело реагирует прежде, чем может сформироваться осознанная мысль. Я разворачиваюсь, нож уже извлечён из рукава одним плавным движением⁠---

Моя комната в общежитии смотрит на меня, невинная в своей неподвижности.

Свет лампы жмётся по углам, отбрасывая удлинённые тени, что словно дышат. Тишина давит на барабанные перепонки, как физический вес.

И всё же воздух... он чувствуется осквернённым. Висящим густым и заряженным вокруг меня... как промежуток между раскатами грома, плотный, как ртуть, вибрирующий на частоте, от которой мои зубы скрипят. Это не знакомое покалывание магии. Я не знаю, что это. Я никогда не ощущала ничего подобного. Оно каким-то образом чувствуется... первобытным. Древним. Неправильностью, что старше самой цивилизации. Будто реальность была проколота, и что-то просачивается сквозь рану.

И я клянусь, воздух чувствуется горячим, хотя я только что закрыла окно.

Я заставляю себя сделать глубокий вдох и пытаюсь взять себя в руки.