Она всем своим видом показывала, как устала и не желает ещё больше топтать своими ножками.

— Милл-и-и… — я чуть не стонала. — Посмотри, — оттянув ворот, показала шею и часть груди.

— Ой, Эльвира, зачем ты так сильно расчесала кожу? Она уже не красная, а с царапинами.

— Говорю тебе, у меня такая… — раз слово «аллергия» в этом мире неизвестно, пришлось перефразировать. — …реакция на эту цепочку. Возможно, в золото добавлен какой-то ещё металл.

— Но раньше ты не жаловалась, с детства его носишь.

— Ты помнишь, что недавно со мной произошло? Я не железная, работала за троих, вот тело и ослабло…

— Да, ты целых два дня провалялась в горячке, помню, но при чём тут чесотка?

— Какая чесотка? Что ты мелешь! — я осмотрелась, в надежде, что никто не слышал её слов. — Думай, что говоришь, только этого не хватало. Ослабла я во время болезни, поэтому такая реакция на золото.

— Так сними, — нашлась Милли.

— Да что у тебя с памятью, подруга! Пробовала, как только не пробовала. Не ты ли помогала мне незаметно взять пирог для кузнеца?

— О-о… А-а…

— Раз вспомнила, то идём к травнице.

— Только она плату пирогом не возьмёт, — зашептала служанка, поглядывая по сторонам. — У тебя есть деньги? Медные искры или серебряная чешуя?

— Она деревенская травница или городской лекарь? Может, ей заплатить золотыми никсарами?

— Что ты, — отмахнулась Милли. — Дороже одной серебряной чешуйки не выйдет и это вместе с лекарствами.

— Успокоила, — ответила с иронией. — Есть у меня деньги, пошли, — я дотронулась до скрытого в складках платья мешочка, в котором лежало несколько серебряных чешуек и горсть медных искр.

Подробности жизненного уклада нового мира приходилось узнавать потихоньку: то в библиотеке книгу возьму, то разговор подслушаю. Про местную валюту узнала из книг: один никсар равен ста серебряным чешуйкам или десяти тысячам медных искр. Соотношение лошадиное, но в этом мире, видимо, так принято.

— Раз обещала, пойдём, — вздыхая, сдалась подруга.

Она повела меня незнакомым путём, поясняя, что мы не должны попасться на глаза ни слугам, ни леди Корнелии.

Я мысленно усмехнулась: будет леди ходить по этим старым коридорам! Тут даже магических фонарей нет, горят старинные факелы, чадят, дым в глаза. А от стен тянет копотью и чем-то кисловато-мышиным.

Когда я только очнулась в этом теле, каждая деталь замка (своды, выщербленные ступени, старые гобелены) вызывала у меня немое восхищение. Я глазела на каменные кружева стрельчатых окон, трогала холодные стены, пыталась представить, сколько поколений прошло по этим плитам. Словно попала на экскурсию в музей, в средневековый замок, где каждый угол хранит вековую тайну. Теперь же я шла привычной дорогой, внимательно смотря под ноги. Только запах сырости да редкие факелы, отбрасывающие пляшущие тени. История перестала удивлять, когда стала буднями.

Мы свернули в боковой коридор, потом ещё раз, и вдруг я заметила, что факелы кончились. Впереди лишь темнота.

Милли толкнула неприметную дверь в стене, та со скрипом поддалась. Нас обдало ночным холодом.

Как же приятно было вдохнуть свежего вечернего воздуха. В этом мире каждую ночь можно было видеть яркую луну и мириады звёзд, окружающих её.

А стрёкот цикад, накатывающий волнами из темноты, и далёкий лай деревенских собак лишь настраивали на расслабляющий лад. Дневная усталость уходила.

Слева, ближе к конюшне, кто-то был. Топот копыт, приглушённые голоса, лязг сбруи. Несколько высоких мужчин в тёмных плащах возились с лошадьми. Похоже, это были гости из драконьей делегации.

— Куда это они собрались? — шепнула Милли, хватая меня за руку и утягивая в тень под стеной. — Чего в замке не сидится? На ночную охоту, что ли? Только магические фонари зря тратят… Вон, у одного горит.

— Я слышала, драконы в темноте видят не хуже, чем днём, — прошептала, прижимаясь спиной к холодному камню. — Может, они вообще не нуждаются в свете.

— Ну тогда тем более странно, — буркнула Милли.

Один из всадников повернул голову в нашу сторону. Я замерла. Сердце пропустило удар. Но он тут же отвернулся, тронул коня, и все трое вылетели со двора, подняв копытами сухую землю.

Топот затих. Цикады снова запели в полную силу.

— Кажется, не заметили, — выдохнула Милли. — Поторопись, пока никто не вышел.

Милли достала из кармана передника маленький стеклянный шар.

— Без него хоть глаз выколи, — пояснила, нажимая на шар пальцем, и тот залился ровным голубоватым светом. — Луна вон какая яркая, звёзд полнеба, а под деревьями всё равно хоть носом землю щупай.

— Это у тебя откуда? — с любопытством глянула на артефакт.

— На складе взяла, пока ключница не видела, — призналась Милли, пожимая плечами. — Леди Корнелия своим любимцам выдала, а нам, простым, и впотьмах ползать можно. Ну уж нет. — Подруга хитро прищурилась. — Пошли, тут недалеко.