— Наконец-то!

— Мы так рады за тебя.

Я впитываю их счастье, и есть момент, когда я сомневаюсь в том, что мне нужно сказать им дальше. Омрачать счастливый момент своей травмой кажется одновременно эгоистичным и ненужным, но если я не скажу им сейчас, есть очень реальный шанс, что я никогда не наберусь смелости рассказать им. Сейчас или никогда.

Рука Ребекки касается моего колена. — Я держу тебя. Скажи им. Время пришло.

Она как будто прочитала мои мысли и развеяла сомнения, а затем сказала именно те слова, которые мне нужно было услышать.

— К сожалению, другая вещь, которую я должен сказать, не такая радостная.

Слова путаются, как только я начинаю. Во рту пересыхает, ладони потеют. Я машинально вытираю их о брюки. Кажется, я не могу смотреть на своих братьев и сестер, вместо этого устремляя взгляд куда-то между стеной и полом.

Я все равно это выясню. Не чисто, не по порядку, но достаточно, и, несмотря на все это, есть Ребекка, которая тихо поддерживает меня, прижимаясь ближе, как будто она пытается впитать часть моей боли, когда у нее так много своей собственной, с которой нужно справиться.

Когда я заканчиваю, мне кажется, что я наконец-то свободен. Я более лёгкий, приземленный, переживший ужасное насилие, которое мой разум годами держал взаперти, чтобы защитить меня, но травма направляла каждое мое решение, каждое действие. Теперь я свободен быть собой. Другой. Больше не джокер в стае, который прячет боль за юмором, а более сильная, лучшая версия меня самого.

Александр начинает действовать первым. Он встает со стула и подходит ко мне, протягивая руки. Я встаю, и мы обнимаемся. Никаких слов, только твердая поддержка от моего старшего брата.

— Я так чертовски горжусь тобой, — хрипло говорит он. — Ты ни в чем не виноват. Ни в чем. — Его хватка на мгновение усиливается, затем он отпускает меня. — Я люблю тебя, брат.

Один за другим каждый человек в комнате выходит вперед, пока меня не окружают мои братья и сестра и их партнеры. Их объятия, поцелуи и солидарность значат весь мир. И посреди всего этого — прикосновение, которого я жажду больше всего: Ребекки.

— У меня есть еще одна просьба, — говорю я, когда мы отрываемся друг от друга. — Я не хочу, чтобы это что-то меняло. Я по-прежнему самый забавный, так что, если у кого-то возникнет мысль ворваться и забрать мою корону, забудьте об этом.

— Слава Богу, — говорит Николас. — Представь, что Ксан пытается пошутить. Его лицо треснуло бы, и он испортил бы кульминационный момент.

— Эй, я умею быть смешным, — говорит Ксан, изображая возмущение. — Имоджен подтвердит.

— Хм. — Имоджен гладит его по руке. — У тебя есть и другие достоинства. Я не уверена, что комедийный жанр — твоя сильная сторона.

— Отлично. — Он вскидывает руки в воздух. — Даже моя жена ополчилась против меня.

Шуточный бойкот Ксана продолжается, и, присоединяясь к общему веселью, я понимаю, что отец был прав. Ничего не изменится. Я — это по-прежнему я, они — это они, и так будет всегда.

Все расходятся, пока не остаемся только мы с Ребеккой. Я опускаюсь на диван, ощущая облегчение, ощутимая сила бежит по моим венам.

Ребекка садится рядом со мной и кладет голову мне на плечо. — Как ты себя чувствуешь?

Я провожу тыльной стороной ладони по ее щеке и целую в макушку. — Свободным.

Она кладет руку мне на живот. — Теперь, когда мы одни, я должна тебе кое-что сказать.

— Ох. — Я выпрямляюсь, уделяя ей все свое внимание.

— Я планировала рассказать тебе сразу после усыновления, но потом ты решил рассказать своей семье о том, что с тобой случилось, и это было гораздо важнее.

— Я не согласен. Нет ничего важнее тебя и того, что ты хочешь мне сказать.

— Возможно, «необходимо» — более подходящее слово. — Она переминается с ноги на ногу и лезет в задний карман джинсов. — У меня есть для тебя подарок.

Она протягивает мне длинную, тонкую коробку в подарочной упаковке, перевязанную бантом в розовую и голубую полоску. Я дергаю за ленту и открываю коробку. Внутри белая палочка. Посередине есть окошко, а слово «Беременна» написано синим.

У меня отвисает челюсть. Я смотрю на нее, потом на палку, потом снова на свою жену.

— Боже мой, неужели это реально?

Она кивает. — Да. Я подозревала уже несколько дней, но хотела убедиться, прежде чем сказать тебе. Поскольку в этой семье невозможно улизнуть куда-либо без армии телохранителей, я заказала через Интернет кучу тестов на беременность. Их доставили прямо перед документами об удочерении Айлы. Это хорошие новости, верно?

— Рен. — Я беру лицо жены в ладони и целую ее. — Это лучшая новость. — Я целую ее снова и снова. — Ты дала мне все. Жизнь, о которой я никогда не думал, что у меня будет, дочь, которую я люблю всем сердцем, а теперь брат или сестра для Айлы. Ты сделала меня мужем, семьянином, отцом и любовником. Я так сильно люблю тебя.