Я закатываю глаза. Эти двое грызут друг другу глотки, сколько я себя помню. Бьюсь об заклад, если я спрошу их, они даже не вспомнят, из-за чего они вообще поссорились. По словам Николаса, они были друзьями до смерти мамы и Аннабель и в течение нескольких лет после. Когда им было чуть за двадцать, они поссорились и с тех пор только рычат друг на друга.

Луис стоит рядом со своим отцом и сестрой. Когда я подхожу, он протягивает мне руку и приветствует меня сияющей улыбкой.

— Вот ты где.

— Ксан сказал, что ты искал меня.

— Да. Королева Дании хотела бы встретиться с нами. Извини нас, отец.

Следующие два часа — это бурные беседы с высокопоставленными лицами и членами королевской семьи, а также попытки не забыть сделать реверанс нужным людям. Я потеряла Луиса около часа назад, и с тех пор хожу в одиночку, стараясь не облажаться, выпалив опрометчивое «блядь». Это сложнее, чем кажется, когда мои братья используют это как глагол.

Это слишком. Мне нужен перерыв. Тихий момент, чтобы собраться с силами.

Оставляя бальный зал позади, я иду по коридору, пока голоса не стихают и не наступает тишина. Слава Богу. Я люблю вечеринки, но какой бы общительной я ни была, иногда даже мне хочется побыть в тишине посреди этого хаоса. Оставшись одна, я останавливаюсь, прислоняясь головой к стене и закрывая глаза.

Мгновение одиночества длится недолго. Звук глубокого мужского голоса, приближающегося ко мне, угрожает моему спокойствию. Я смотрю налево и направо. Пока ничего не видно. Хорошо. Я пересекаю холл и вхожу в другую гигантскую комнату, заставленную диванами, креслами и еще большим количеством картин. Я собираюсь присесть на один из диванов и, может быть, вздремнуть минут двадцать, когда поворачивается дверная ручка.

Черт.

Кто бы это ни был, я не в настроении разговаривать с еще большим количеством незнакомцев. Я знаю, что это та жизнь, на которую я подписалась, но Луис заверил меня, что мы привыкнем к ней, и от меня не будут требовать выполнения каких-либо королевских обязанностей без сопровождения по крайней мере в течение года.

Позади меня есть еще одна дверь. Я бросаюсь к ней, проскальзывая в самый последний момент. Только это не выход. Это кладовка. Черт возьми. Теперь мне придется переждать, пока тот, кто только что вошел, уйдет. Может быть, они, как и я, ищут несколько минут покоя.

— Наконец-то я один, — говорит мужчина, приближение которого я услышала в коридоре. Его голос кажется мне смутно знакомым, но сегодня вечером я разговаривала со столькими людьми, что невозможно выделить один голос.

— Слава Богу. Иди сюда.

У меня отвисает челюсть. Вот, этот голос я узнаю. Слишком хорошо.

Это риск. С другой стороны, я не из тех, кто уклоняется от риска. Я приоткрываю дверь. Так или иначе, и если я доживу до девяноста лет, я никогда не узнаю, как мне удалось сдержать вздох, который угрожает сорвать мое прикрытие.

Луис, мой гребаный жених, с кем-то целуется. И не с кем попало. Теперь я узнаю его. Это Джайлс, его личный секретарь.

Луис и Джайлс.

Мы даже не женаты, а он мне уже изменяет.

— Боже, Джайлс, я скучал по тебе. Скучал по этому.

— Мы договорились, что не будем. Только после свадьбы.

— Я знаю, но я не могу ждать до тех пор. — Он возится с ремнем Джайлза, затем опускается на колени.

Я отшатываюсь, прижимаясь к самой дальней стене в этом слишком маленьком чулане. Я все слышу. Стоны, мольбы не останавливаться. Даже зажимая уши руками, я не могу заглушить шум. Если кто-нибудь пройдет мимо, они их услышат.

А я-то думала, что я из тех, кто любит рисковать.

— Хорошо, очень хорошо, Луис.

Я скриплю зубами. Кончай уже, черт возьми, ты, кусок дерьма. Искушение выскочить из этого чулана и встретиться лицом к лицу с ними обоими гложет меня, дьявол на моем плече подстрекает меня просто, черт возьми, сделать это.

Но я не могу. Я застыла в бездействии.

Джайлс кончает, и раздается звон застегиваемого ремня. — Это должно быть в последний раз, Луис. Это слишком рискованно.

— Я знаю. Да простит меня Господь, но как я могу завести ребенка с Саскией, если мне невыносима мысль о том, чтобы прикоснуться к ней? Я должен отменить свадьбу, рассказать моему отцу правду.

Я морщусь. Это хуже, чем я думала. Интрижка до того, как мы сказали друг другу «Да», — это достаточно плохо, но выйти замуж за парня, который не выносит прикосновений ко мне? Как я раньше этого не замечала? Должно быть, я была слепа, или Луис чертовски великий актер.

В любом случае, я облажалась.

— Ты не можешь, — говорит Джайлс. — Мир, возможно, продвинулся вперед и принял однополые браки, но монархия — нет. Волны затронут всю вашу семью на протяжении нескольких поколений. Возможно, твой отец даже будет вынужден отречься от престола и передать трон своему брату.

— Я знаю. Ты прав. Но это будет пытка.

— Ты можешь это сделать. Закрой глаза и думай обо мне. Как только она забеременеет вторым ребенком, твой долг будет выполнен, и тебе больше никогда не придется прикасаться к ней. Как мы и планировали.