— Это естественно. — Я бросаю Лем на кровать. Он приземляется рядом с ней. — Ты когда-нибудь раньше пользовалась чем-нибудь из этого?

Она берет игрушку в форме лимона, вертит ее в руках. — Нет. — Розовый румянец разливается по ее груди. — Единственные игрушки, которые я когда-либо пробовала, использовались на мне.

Я подавляю прилив гнева. — Ты раньше мастурбировала?

Она становится розовее. Это чертовски восхитительно. — Иногда.

— Сбоку есть кнопка. Нажимай и удерживай ее, пока не раздастся одиночный жужжащий звук.

— Хорошо.

— Теперь положи его на свой клитор и снова нажми ту же кнопку. Я бы начал с установки одного или двух. Он довольно мощный.

— Мой клитор будет втянут в эту штуку?

Я смеюсь. — В их рекламных материалах специально указано, что они еще ни разу не теряли клитор.

— Ты что, собираешься просто сидеть и смотреть на меня?

Я опускаю подбородок. — Пока, да. Ты выглядишь прекрасно, Ребекка. Такая чертовски сексуальная.

— Ты наблюдал за другими женщинами в таком состоянии?

— Иногда. Но никогда лично. В основном я наблюдал за парами из своего кабинета или из одной из частных комнат, выходящих окнами в ту часть клуба, где пары соглашаются на то, чтобы за ними наблюдали.

— Ты мастурбировал, когда смотрел на них?

— Да.

Она сглатывает, поджимая губы. — Ты все еще хочешь это делать? Наблюдать за другими людьми?

Я улыбаюсь. Она как будто прочитала мои мысли. — Да, но только с тобой. Никогда наедине. И если это не твое, тогда все в порядке.

Она прикусывает нижнюю губу. — Когда-нибудь я, возможно, захочу попробовать.

Мой член дергается, и я ненадолго закрываю глаза. Черт, да.

Ее руки все еще дрожат, когда она прикладывает игрушку к своему клитору. Сквозь зубы раздается резкое шипение.

— О, боже мой!… Иисус.

Я провожу ладонью по своему члену через брюки. Боже, это горячее, чем я думал. Я уже истекаю спермой, а мы только начали.

— Поиграй со своими сиськами.

Она выгибает спину, рука скользит по животу и обхватывает правую грудь.

Я расстегиваю ремень. — Вот так. Боже, Рен, ты сногсшибательна.

Из нее вырывается низкий стон. — Тобиас, это… Я не могу описать.

Теперь она входит в ритм, смущение и нервозность исчезают по мере того, как ею овладевает удовольствие. Я мог бы часами наблюдать за ней в таком состоянии: ноги как ножницы, пальцы пощипывают соски, бедра приподнимаются, когда она приближается к кульминации.

Я запускаю руку под боксеры и вытаскиваю член. Одно сжатие, и я так близко. Чертовски близко. Я пока не хочу кончать. Еще слишком рано. И все же я не могу перестать трогать себя, не могу оторвать глаз от своей жены, извивающейся на кровати и бормочущей слова, которые я не могу разобрать.

Это в десять раз лучше, чем наблюдать за незнакомцами. В сто раз. Моя потребность тогда была средством достижения цели, способом получить небольшое облегчение от демонов, прячущихся за стеной, которую ребенок во мне построил два десятилетия назад. Но утешение никогда не длилось долго, и я не мог понять почему. Почему я никогда не был по-настоящему удовлетворен.

Теперь я знаю.

Это то, что я искал. Настоящая связь с женщиной, в которую я безумно влюблен. Если она все-таки согласится попробовать понаблюдать за другими, я, вероятно, не продержусь и тридцати секунд.

Ребекка вскрикивает, и я кончаю прямо на свою руку, проливая на брюки, на стул и пол.

— Черт.

Сквозь прищуренные веки я смотрю на свою жену и вижу, что ее кожа раскраснелась, киска блестит, темные волосы рассыпались по плечам. Она никогда не выглядела более красивой.

Я беру горсть салфеток из стопки на столе рядом со мной и вытираюсь. Раздеваясь, я присоединяюсь к ней на кровати, кладу руку на изгиб ее талии.

— Как ты себя чувствуешь?

— Это было горячо. Наблюдать, как ты смотришь на меня.… Никогда не думала, что что-то подобное меня возбудит.

— В этом определенно есть своя привлекательность.

— И увидев тебя...

— Как я веду себя как подросток, впервые увидевший обнаженное женское тело. Я знаю. Я такая находка. Выносливость, очевидно, мое второе имя.

Она хихикает. — Я думаю, ты только что дал себе прозвище. Будешь Стаминой.

Я стону. — Умоляю тебя, пожалуйста, называй меня так только наедине. Если мои братья или, не дай Бог, Саския услышат тебя, я никогда этому не услышу конца.

— Мои уста запечатаны.

Я обхватываю ладонью ее щеку, заглядывая в глаза. — Я люблю тебя, миссис Де Виль.

— Я тоже тебя люблю. — Она наклоняется, обхватывая рукой мой член. Я мгновенно чувствую боль, прилив крови, тепло внизу живота. Я беру игрушку в руки.

— Начнем с нее или язык?

Она улыбается мне. — Почему не оба?

Глава Сорок четвертая

ТОБИАС

Два месяца спустя...