Однако это было нелегко, особенно с моим прошлым. Я провел тщательное собеседование с каждым потенциальным кандидатом, тщательно проверил биографию последних трех кандидатов, и когда мы остановили свой выбор на Роуз, я лично поговорил с ее последними пятью работодателями и их детьми. Ни у кого не нашлось дурного слова, чтобы сказать о ней.

Несмотря на это, я наблюдаю за ней, как ястреб. Не уверен, что когда-нибудь смогу избавиться от страха подвергнуть своих детей опасности, хотя эта тема всплывает абсолютно на каждом моем сеансе психотерапии с Лилиан. До того, как Роуз начала работать у нас, я установил камеры в наших комнатах и в любом месте в доме, где Роуз может быть наедине с детьми. Это помогает мне спать по ночам.

— Как все прошло? — Спрашивает Роуз.

Ребекка наклоняется над коляской, проводит рукой по прекрасным детским волосам Софии, как будто она не могла больше ни секунды не прикасаться к своему ребенку. — Хорошо. С ней все было в порядке?

— Все это время спал как ангел.

Мы сажаем детей в машину и возвращаемся в Оукли. После четырех долгих недель вдали хорошо быть дома. Я встречаюсь с папой и парой моих братьев по поводу различных деловых сделок, которые они организовали, пока я был в туре с Ребеккой, затем поднимаюсь наверх. Айла устремляется ко мне в ту же секунду, как я появляюсь, размахивая бутылочкой ярко-красного лака для ногтей.

— Папочка, можно я покрашу тебе ногти?

Я усмехаюсь про себя, сидя в своем кресле. — Разумеется.

Айла устраивается у меня на коленях и отвинчивает крышку флакона с лаком. — Подержи это, — говорит она, протягивая мне флакон. Я подчиняюсь, протягивая ей другую руку для рисования. Она хмурит брови и сосредоточенно высовывает язык, нанося больше лака на мою кожу, чем на ногти. Не то чтобы меня это волновало.

Мой взгляд перемещается на Ребекку. Она ухаживает за Софией, на лице выражение чистой любви и удовлетворения. Еще одна дыра пробивает мою грудь. Теперь во мне так много дырок, что я, по сути, сито, но вместо того, чтобы что-то вытекало наружу, здесь есть односторонний клапан, который позволяет вливать больше любви.

Я никогда не думал, что смогу быть так счастлив.

Айла заканчивает красить мне ногти, затем настаивает на том, чтобы перейти к пальцам ног. Я сбрасываю туфли и снимаю носки, и она садится у моих ног с тем же выражением сосредоточенности на лице. Внимание Ребекки переключается на Айлу, затем на меня. Я поднимаю руки, чтобы показать ей свои ногти.

Она хихикает. — Ты прекрасно выглядишь.

— Готов к контурингу и нанесению туши в любой день.

— Осторожнее. Ты подаришь Айле идеи.

Мне все равно, если это сделает Айлу счастливой. Иногда, в такие тихие моменты, как этот, мои мысли возвращаются к застенчивой, замкнутой маленькой девочке, которую я встретил и которая не разговаривала. В наши дни ее трудно заставить замолчать, и мне это нравится. Ее терапевт сотворил чудеса, и мы с Ребеккой надеемся, что травма Айлы не повлияет на ее будущее. Может быть, только может быть, мы оказали ей помощь, в которой она нуждалась, достаточно рано.

У нас с Ребеккой все по-другому. Мы по-прежнему посещаем терапию каждую неделю, и я думаю, что это то, чем мы будем заниматься еще много лет. Но встреча лицом к лицу с тем, что с нами сделали, помогла взглянуть на вещи в перспективе. Без страданий мы бы не встретились. Мне противно даже думать о своей жизни без Ребекки, Айлы, а теперь и Софии.

День сменяется вечером, нашим обычным ужином, ванной и сном. Ребекка укладывает Софию в ее кроватку, а я читаю Айле. Когда я возвращаюсь в гостиную, Роуз сидит на диване и стучит вязальными спицами. Прежде чем я успеваю спросить, что она здесь делает, учитывая, что у нее бывают свободные вечера, если только нам не нужно куда-то идти, из спальни Софии появляется Ребекка.

— Ах, Роуз. Большое тебе спасибо. — Она обнимает меня за талию. — Мы вернемся поздно, так что, если устанешь, можешь поспать в свободной спальне.

— Я так и сделаю. Идите и хорошо проведите время, и не беспокойтесь ни обо мне, ни о детях.

Я хмурюсь, глядя сверху вниз на свою жену. — Мы куда-то идем?

— Да.

Для меня это новость. — Куда?

Она приподнимается на цыпочки и прижимается губами к моему уху. — Логово. Я хочу посмотреть.

Ребекка

Бабочки порхают у меня в животе, когда Калеб ведет машину по узким проселочным дорогам по пути к Логову. Мы с Тобиасом регулярно посещаем его клуб, но всегда в отдельной комнате, где я узнаю о своем теле и сексуальных предпочтениях больше, чем когда-либо могла себе представить. Он несколько раз высказывал идею понаблюдать за другими, и каждый раз я неуверенно говорила «может быть», а потом трусила.

Сегодня я не струсила. Я готова. Я взволнована. Но я также нервничаю. Как я буду себя чувствовать, позволяя Тобиасу прикасаться ко мне, наблюдая, как другие люди занимаются сексом? Это не значит, что мы будем с ними в комнате или что с нами кто-то будет, но все равно это странное чувство. Но это важная часть того, кем является Тобиас, и как его жена, я хочу поддержать это.