Я хочу наслаждаться этим так, как наслаждается он. И вот откуда берутся нервы, потому что, что, если я не почувствую тоже, что и он? Что, если я нахожу весь этот опыт отвратительным?

Думаю, я никогда не узнаю, пока не попробую.

Тобиас кладет руку на мое подрагивающее колено, успокаивающе сжимая. — Ты не обязана этого делать.

Я накрываю его руку своей. — Я хочу. Иначе я бы не предложила.

— Но?

Он так хорошо меня знает. — Я не могу быть уверена, как я отреагирую.

— Конечно, не можешь. Это новый опыт, и послушай, если это не для тебя, ничего страшного. Я никогда не буду ожидать, что ты сделаешь что-то, что тебе неприятно.

— Я знаю, но это также означает, что тебе придется подавлять эту часть себя, а я этого не хочу.

Некоторое время назад Тобиас ясно дал понять, что не будет наблюдать за людьми, если меня там тоже не будет.

— Рен. — Он берет мою руку и подносит к губам, целуя внутреннюю сторону запястья. — Я ничего не подавляю. Если это не для тебя, значит, это не для меня. Я уже не тот мужчина, которым был до встречи с тобой. Надеюсь, тебе это понравится, но скорее потому, что мне безумно нравится сама мысль о том, что ты получаешь удовольствие, а не из-за того, что именно служит его источником. Понимаешь, о чем я?

— Да. — Я кладу голову ему на плечо. — Не уверена, что я сделала, чтобы заслужить тебя.

— То же самое.

Он проводит рукой по моему бедру, и красный лак на ногтях поблескивает в свете уличных фонарей. Я хихикаю. — Не могу поверить, что ты оставил лак на ногтях.

— Я горжусь тем, что ношу его. Хотя не уверен, что маникюр — это будущее Айлы, учитывая, что она нанесла больше на мои пальцы, чем на ногти.

— Ты отличный отец. — В последнее время я редко думаю о своей прошлой жизни, но именно в такие моменты, как этот, когда прошлое вползает, как ядовитая змея с обнаженными клыками, тогда я вспоминаю, что у меня есть противоядие: любящий муж, две здоровые дочери и большая семья, которую я очень люблю.

Калеб останавливает машину у главного входа в Логово. Бентон выходит с пассажирской стороны и открывает дверь Тобиаса, но я остаюсь на месте. По опыту я знаю, что Тобиасу нравится быть тем, кто открывает мне дверь.

Он переплетает наши пальцы, и мы входим в клуб. Как всегда, он перекидывается парой слов с администратором, пожимает руку посетителю, проходящему регистрацию, затем ведет меня через лаундж и бар, откуда винтовая лестница ведет на верхний уровень.

— Ты уверена?

— Абсолютно. — Мой голос не дрожит, но бедра слегка подрагивают, когда мы поднимаемся по лестнице. Вместо того чтобы зайти в один из VIP-люксов, Тобиас идет дальше, через тяжелую дверь в коридор, в котором я никогда не была. В конце он останавливается. — Готова?

Я киваю. Он толкает дверь, ведет меня внутрь и запирает ее за нами. Интерьер практически идентичен VIP-люксам, которые я часто посещала, за одним примечательным исключением. Большое панорамное окно выходит в круглую комнату с масляно-желтыми бра на стенах. Там есть кровать королевских размеров, застеленная только черной атласной простыней, и открытый ящик, в котором выставлены все доступные секс-игрушки. В верхней части выдвижного ящика находится станция для тюбиков со смазкой и коробок с презервативами.

Но когда мой взгляд скользит к дальней стене, где висит куча пустых крючков, я хмурюсь. Странно.

Тобиас ласкает мои руки, его горячее дыхание обжигает мне затылок. — Прежде чем мы отправились, я позвонил и распорядился убрать флоггеры, хлысты и несколько других вещей. Пара, которая забронировала этот номер сегодня вечером, в курсе. Не будет никакого физического наказания, просто муж и жена будут дарить и получать удовольствие.

Мои глаза щиплет от горячих слез из-за его заботы. Я не настолько наивна, чтобы закрывать глаза на тот факт, что некоторым парам нравится причинять или получать боль, но я не могу смотреть на это, независимо от того, что обе стороны согласны.

— Я люблю тебя за то, что ты всегда думаешь обо мне.

Он целует меня в шею. — Я всегда думаю о тебе. Помни, ты можешь уйти в любой момент. С моей стороны нет никакого давления.

— Смогут ли они нас увидеть или услышать?

— Нет. Если они поднимут глаза, то увидят только зеркало, и хотя мы сможем слышать их, они нас не услышат. Как и никто в соседних комнатах, так что ты можешь кричать так громко, как тебе нравится.

Его теплая рука скользит по моему бедру, нежные пальцы ласкают мою руку, вызывая множество мурашек на моей коже. Дверь за стеклом открывается, и входит темноволосая женщина лет тридцати пяти, одетая только в черное нижнее белье. У меня перехватывает дыхание, я провожаю ее взглядом, пока она проходит дальше в комнату. Она ложится на пол, скрестив ноги и повернувшись спиной к двери, выпрямив позвоночник.

И она просто сидит там, тихо, с закрытыми глазами, ее дыхание ровное. Больше, чем я могу сказать о себе. Ничего не произошло, но одно только предвкушение заставляет мое сердце учащенно биться.