Он откидывается назад, встречаясь со мной взглядом. — Пугает то, как хорошо ты меня знаешь.

— Ну, выкладывай, пока я не состарилась и не поседела, и ты не перестал считать меня привлекательной.

— Этого никогда не случится. Я и в девяносто буду гоняться за тобой по дому, пытаясь прижать к себе, хотя у меня, наверное, будет больное бедро, плохое зрение и я буду постоянно на что-то натыкаться.

Я смеюсь. — Не могу дождаться. Итак, что ты хотел сказать?

Он проводит языком по нижней губе, и мои глаза устремляются туда. У него самый восхитительный рот. И его язык… то, что он вытворяет этим языком, должно быть преступлением.

— Я рад, что ты только что подумала о сексе, потому что я подумал, не… — Он колеблется. — Я хочу отвести тебя в Логово. Это было такой важной частью моей жизни, но я понимаю, что это не для всех. С моей стороны нет никакого давления, особенно после того, через что ты там прошла. Это будет частная сцена, только ты и я, никто не будет смотреть.

Моя грудь трепещет, желудок опускается. Я прикусываю губу, дрожа от удовольствия.

— Это забавно, потому что я говорила об этом со своим психотерапевтом только на прошлой неделе, и она предложила мне подумать о замене ужасных воспоминаний хорошими. Воспоминание, созданное вместе с тобой.

Он улыбается, его взгляд скользит по моему лицу, останавливаясь на моих губах. — Я сделаю так, что эта ночь запомнится надолго.

Глава Сорок третья

ТОБИАС

Я веду Ребекку в Логово через служебный вход, и воспоминания о том, как мы были здесь в последний раз, захлестывают мой разум. Моя жена — выжившая, воин, невероятный человек, которая неизмеримо пострадала от рук монстра, но каким-то образом перешла на другую сторону с нетронутым рассудком.

Мы оба перенесли ужасные травмы, и вместе, с помощью наших терапевтов, мы медленно выздоравливаем. Это не произойдет в одночасье, но каждый день приближает нас на шаг к тому, чтобы оставить наше прошлое позади, хотя мы вряд ли когда-нибудь забудем ту ужасную травму, которую перенесли. Однако, как говорит мне мой психотерапевт, жить прошлым с гневом и ненавистью в наших сердцах — это вообще не способ жить, и как бы мне ни было неприятно это признавать, она права.

Я постепенно примиряюсь с этой мыслью. Еще не до конца, но со временем приду к этому. Обязательно.

По моему позвоночнику пробегает дрожь возбуждения, когда я поворачиваю направо и поднимаюсь по лестнице на второй этаж, где находятся VIP-апартаменты. Я скучал по этому больше, чем осознавал, по идее наблюдения. Хотя в наши дни мне гораздо интереснее наблюдать за своей женой, а не за незнакомцами. Кто знает? Может быть, когда-нибудь мы сможем посмотреть вместе.

Достав из бумажника карточку-ключ, я прикладываю ее к двери. Механизм замка щелкает, и дверь автоматически открывается внутрь. Я пропускаю Ребекку вперед. То, как она сцепила руки, говорит мне, что она нервничает, хотя я уверен, что если бы она не хотела быть здесь, ее бы здесь не было.

Она осматривает комнату, задерживая взгляд на огромной кровати с балдахином в центре, застеленной черными шелковыми простынями, с ремнями безопасности, прикрепленными к каждой стойке. Ее глаза вспыхивают, и она поворачивается ко мне, в ее темно-синих радужках мерцает страх.

— Мы не будем их использовать.

Ее плечи приподнимаются, грудь расширяется при вдохе. — Слава богу. Я не могу. Даже с тобой.

— Я бы никогда не ожидал от тебя этого. У тебя здесь власть, Рен. — Я подношу ее руку к своим губам. — Я хочу, чтобы это было чувственно и возбуждающе, но если в какой-то момент тебе станет не по себе, мы остановимся и поедем домой.

— Нет. — Ее голос тверд. — Я хочу. Мне просто... нужно, чтобы ты руководил.

Я подхожу к ней сзади, провожу рукой по ее животу, другой рукой убираю с пути волосы. Я целую ее в шею, и она прижимается ко мне с тихим стоном.

— Мне это нравится.

— Я знаю. — Я снова целую ее, затем отпускаю. Она дрожит. — Ложись на кровать.

Она подчиняется, придвигаясь, чтобы опереться о спинку кровати. Я подтаскиваю стул к краю кровати, затем неторопливо подхожу к набору из пяти ящиков, чтобы открыть верхний. Я беру игрушку и возвращаюсь к креслу, устраиваясь в нем поудобнее.

— Что это?

Я игнорирую ее, перекидывая лодыжку через противоположное колено. — Раздевайся. — Мой голос срывается, мой член уже болезненно тверд, а мы еще даже не начали.

Ее руки слегка дрожат, когда она расстегивает блузку и выскальзывает из джинсов. Под ними на ней бледно-розовый комплект нижнего белья, который выгодно оттеняет ее темные волосы и натуральную загорелую кожу. Она выглядит сногсшибательно, и меня так и подмывает попросить ее не снимать нижнее белье, но для того, что я задумал, будет проще, если она будет обнаженной.

Ее нижнее белье валяется рядом с одеждой на краю кровати, и она снова дрожит.

— Тебе холодно?

Она качает головой. — Немного встревожена.