Мы приступили к еде. Для слепого человека Рэймонд вел себя за столом на редкость аккуратно.

И всё же повисшая тишина была до невероятного гнетущей. В любой другой ситуации я бы стоически выдержала молчание. Часто аристократы со скрипом соглашались на моё условие есть вместе с ними, а потом хмурились и не знали, что сказать.

Но тут затишье было иным. Я сидела рядом с человеком, на которого хотела бы накричать. Воткнуть вилку в руку. Или перевернуть ему на голову тарелку супа, по дну которой он больно громко стучал ложкой. Раздражало.

— Расскажите о себе, – милостиво прервал тишину Рэймонд, но во мне это пробудило ещё больше тёмных чувств.

Ох, нужно сдерживаться.

— Вас интересуют методики моей работы? Или рекомендации с прошлых мест? – мой голос не дрогнул: сплошное спокойствие, уверенность и любезность.

— Нет, я доверяю выбору миссис Патт. Мне было бы интересно послушать о ваших хобби. О семье. Чем вы живете?

Я смотрела на Рэймонда и не понимала: это годы сделали его таким любезным и приятным джентльменом, или он очень умело носит маску? Впрочем, когда мы познакомились и просто общались, он тоже казался очень милым и галантным. А потом завлёк меня словами о свадьбе, воспользовался моим телом и выбросил, как ненужный мусор.

Чему я вообще удивляюсь?

Этот мужчина всегда был лицемером.

Благо теперь я достаточно мудра, чтобы платить ему той же монетой.

— Я люблю рисовать, читать, гулять на свежем воздухе. Семьи у меня нет, – дыши ровно, Амели, не смей выдать фальши. – Я вдова. И, если быть до конца откровенной, я живу своей работой. Благодаря моим воспитанницам я могу не чувствовать себя одиноко, даже несмотря на печаль семейной жизни. Пусть у меня нет близких родственников, зато есть много друзей.

Я договорила и механически улыбнулась. Забыла, что Рэймонд всё равно меня не видит, и это ненужная деталь спектакля. После чего я с большим трудом проглотила ложку супа. К горлу подступил ком ещё с момента лжи про семью, и подавить его оказалось сложно.

— Ох, вот как, выходит, мы с вами в одной лодке. Сочувствую вашей утрате.

Просто при мысли, что у меня может быть что-то общее с этим человеком, выворачивало наизнанку. Но я лишь благодарно произнесла:

— Спасибо. Это было давно. Я всё пережила.

Вдруг в коридоре послышался шум. Видимо, вернулась долгожданная леди Салли.

Слава богу. Я бы не вытерпела продолжения светской беседы с этим мерзавцем. Сидеть с ним рядом и вот так просто общаться оказалось куда сложнее, чем я думала…

— Папочка, прости за опоздание! – веселый голосок наполнил дом. Секунда, и в столовую ворвалась юная, рыжая нимфа. И это описание подходило ей отнюдь не только из-за красоты, но и… неподобающего дикого вида.

Салли была растрепана, словно недавно скакала наперекор ветру, а её платье косо съехало с левого плеча.

Беззаботность исчезла с красивого личика, когда мы встретились взглядами. Я не стала скрывать легкого непонимания, пока осматривала внешний вид леди. Это вмиг её укротило и заставило робко поправить платье.

— А кто это у нас?..

Глава 4. Дерзкая пташка

Говорить о человеке в третьем лице, когда он сидит перед тобой и прекрасно слышит. Какое очарование. Уважение с первых нот.

— Милая, это мисс Амелия Хартли. Твоя новая гувернантка, – Рэймонд повернулся на голос дочери. Его слепые глаза видели лишь силуэт и не замечали кричащих мелких маркеров непристойного поведения.

— Ещё одна? – хихикнула вдруг Салли и выстрелила в меня лисьим взглядом. – Я пойду переоденусь и спущусь к вам, ладно?

Ответа девушке не потребовалось. До того, как отец кивнул, она уже упорхнула наверх в свою комнату. За всем этим я следила холодным взглядом и не спешила вмешиваться.

— Значит, до меня было много других? – поинтересовалась я у Рэймонда. В этот момент как раз принесли чай.

— Да, Салли, – он запнулся, подбирая слова, – не самая простая воспитанница. Но она очень добрый ребенок.

Ребенок? У тебя дочь почти совершеннолетняя девица, которая явно перешла рубеж беззаботного детства. Если не хуже…

Я размешала чай, вздохнула и отложила ложечку на блюдце.

— Мистер Грейвз, если мы хотим с вами добиться успеха в воспитании и построении будущего Салли, я попрошу вас быть моим союзником…

Обычно я говорю в такие моменты «добрым другом», но я скорее капну себе в чай яда, чем так назову Рэймонда.

— Конечно!

— Боюсь, вы не совсем понимаете, – я знала: они никогда не понимают. – Мои методы не понравятся Салли. Она будет бегать к вам, плакать, канючить, давить на жалость. И я не прошу у вас полного согласия со мной во всем. Но прежде, чем поддаваться на эмоции юной леди, пожалуйста, всегда выслушивайте обе стороны и делайте объективные выводы. Если она всегда сможет находить у вас защиту, боюсь, моё дело не продвинется.

Чёрные брови стянулись к переносице в хмурой задумчивости.