- Железо не люди, оно не тупит, - бурчит, подходя к турнику. - В отличие от твоих туристов.

- Эти люди тебя кормят, как сказал бы отец, - я ухожу к тренажеру на верхнюю тягу.

Лёха хмыкает, даже не глядя в мою сторону:

- Ты не отец, так что не пизди.

- Как сказала бы мама… - подначиваю его. - Лешенька, как ты разговариваешь с братом?

Он усмехается еще злее, и в его голосе проскальзывает старая, хорошо знакомая мне горечь:

- Ну еще бы! Она за тебя точно вступилась бы! Только здесь нет твоей мамулечки, и лучше тебе заткнуться.

Я просто смеюсь. Угрозы Лёхи на меня не действуют, это наш привычный фон.

Брат проходит вглубь зала, бросает полотенце на скамью и буднично спрашивает:

- Ты же вроде хотел позвать Данила с собой? Или он тут где-то крутится?

- Нет, я его не взял, - отвечаю, настраивая вес под себя. - Он меня еще в городе заебал.

Хм-м.

Я ведь действительно собирался прихватить Данила с собой, но после инцидента с Элиной передумал.

Несмотря на то, что друг потом извинялся и сказал, что просто «погорячился», видеть его сегодня мне не хотелось. Совсем.

Поэтому я даже не сказал ему, что поехал в загородный отель. Хотя он сто раз просил брать его с собой при каждой возможности.

***

Элина

Тот факт, что Щербинский мне написал, поразил меня даже больше, чем его поведение в кафе.

Там все можно было объяснить: я его одногруппница. Данил повел себя по-идиотски, и Алекс просто хотел замять инцидент.

Чаевые - просто жест вежливости, чтобы не плодить негатив вокруг своей персоны.

Но то, что он сам нашел меня в соцсетях и попросил номер... Это уже за гранью моего понимания.

Зачем ему мой номер? Какую помощь я могу ему оказать? Где он, и где я…

Честно пытаюсь выкинуть это из головы, забот и так хватает. Но каждый раз, заходя в сеть, я первым делом проверяю входящие.

Ругаю себя за эту глупость - он ведь больше не писал и, скорее всего, не собирается.

Он уже забыл, а я продолжаю крутить это в мыслях. А ведь нужно думать об учебе - сессия на носу!

Проходит пара дней. Я хлопочу по дому, помогаю маме. Подрабатываю и в любую свободную минуту открываю учебники.

А сегодня вместо смены в кофейне я еду в университет на консультацию.

5

Приезжаю пораньше и вижу у аудитории нескольких одногруппниц. Они пришли с зачета, по которому у меня автомат.

В группе я всегда держусь нейтрально.

У нас уже нет школьной иерархии, никто никого не гнобит. Но все же есть своя «элита» и аутсайдеры. Я где-то посередине.

Подруг у меня почти нет - просто физически не хватает времени на дружбу и тусовки.

Вежливо здороваюсь, и девочки продолжают прерванный диалог.

- Щербинский вообще ненавидит кофе, - уверенно говорит одна из них, зеленоглазая блондинка с модным дымчатым окрашиванием волос. - Я как-то звала его на чашечку, так он отказался категорически!

Я, не подумав, вставляю:

- Странно. Он совсем недавно был в кафе, где я работаю. Пил кофе с удовольствием.

Блондинка замирает. В ее глазах вспыхивает настоящая ярость. И тут до меня доходит - я сказала лишнее.

Как говорит мой брат: «Сначала ляпнула, потом подумала».

Скорее всего, Алекс просто технично ее отшил, а она придумала себе удобное оправдание. Мол, он просто не любит кофе!

А я сейчас разбила ее иллюзию…

Хлопаю ресницами, чувствуя себя неловко. Извиняться сейчас было бы еще глупее.

- Ну... может, он просто зашел с другом за компанию, - бормочу.

- К тебе-то понятно, почему он заходит, - раздается сбоку высокий, насмешливый голос Арины. Она высокая, крупная, рыжая - заметная личность. И никогда не лезет за словом в карман. - Ты сейчас у него под прицелом внимания.

Слово «сейчас» она подчеркивает особенно, намекая на мимолетность этого интереса.

Я теряюсь:

- В смысле? Что ты имеешь в виду?

Арина довольно ухмыляется, видя мою реакцию:

- Да ладно тебе. Он сам сказал Рудневу, чтобы тот даже не смел смотреть в твою сторону.

Руднев - наш местный тусовщик. Любимчик всех компаний. Из обеспеченной семьи, как и Алекс. Совсем не понимаю, при чем тут он и я.

- Руднев? - переспрашиваю я, чувствуя, как внутри сжимается.

- Да, Руднев. Он забился, что переспит с тобой, - пожимает плечами Арина. - А Щербинский ему чуть глотку не перегрыз. Конечно… Посмел встать на пути к его «добыче».

Меня окутывает ледяной ужас. Я стою, не в силах пошевелиться.

Какие-то споры, разборки между парнями, и я в роли «добычи»... Меня пробирает дрожь.

- Ну ладно тебе, Арин, - вступается маленькая темненькая Ксюша. - Чего ты так говоришь? Просто парни угорали, наверное...

- А что? Пусть знает, - отрезает Арина.

Блондинка, которую отшил Алекс, уже готова расплакаться.

Я сама едва сдерживаю слезы. У меня и так забот выше крыши, а теперь еще эти слухи.