— Ты не готова, — бросил он в ответ пугающе спокойным тоном.

— Джордан, — сказала я, нахмурившись. — Я хочу заняться с тобой сексом. Это не так уж и важно.

Он посмотрел на меня. — Видишь, то, что ты говоришь эти слова прямо сейчас, доказывает, что ты не готова, Хоуп.

Он вздохнул и взял мою руку в свою.

Поднеся мою руку к губам, он нежно поцеловал каждую из моих костяшек пальцев. — Когда тебе исполнится восемнадцать, — прошептал он. — Не раньше.

— Обещай мне, — потребовала я, и Джордан замер.

Я знала, что он у меня тогда — он никогда не нарушал своих обещаний — поэтому я продолжила.

— Обещай мне, что будешь моим первым. — Я потянулась назад и изучила его покрасневшее лицо. — Обещай мне, что я буду твоей первой?

Я знала, что это было довольно смело — просить об этом девятнадцатилетнего мужчину, но мне было все равно. Я требовала верности. Я заслуживала верности. Я предложила Джордану свое тело – он отказался – чтобы он мог просто подождать меня.

Глаза Джордана горели искренностью, когда он сказал: — Я обещаю тебе, что единственное, что я когда-либо сделаю первым, будет твоим. — Он поцеловал меня в лоб и вздохнул.

— И да, Хоуп, — прохрипел он, — что бы у меня ни было — что бы ты ни хотела у меня забрать — это твое.

****

Джордан

20 лет

Я не думал, что Хоуп когда-нибудь по-настоящему поймет, как тяжело мне было остановиться сегодня вечером.

Она думала, что я не хочу ее — как будто это вообще возможно!

Нет, Хоуп не нужно было беспокоиться о том, испытываю ли я к ней вожделение. Даже сейчас, когда она свернулась в моих объятиях на диване ее родителей, мои моральные принципы вели войну — и едва ли побеждали — против моего разъяренного члена.

Она была такой мягкой, нежной и такой чертовски идеальной, что было трудно дышать, потому что эмоции, которые эта девушка вызывала во мне, душили меня.

Проведенное с Хоуп время полностью окупило все принесенные мной жертвы. Но когда я держал ее в своих объятиях, я чувствовал себя совершенно недостойным. Она поставила свою жизнь на паузу из-за меня. Она упускала обычные подростковые занятия из-за меня. Потому что я был либо слишком стар, либо слишком чертовски труслив, чтобы принимать в них участие…

— Пообещай мне кое-что, — сонно пробормотала она, прижимаясь к моему телу.

— Все, что угодно, — ответил я, не задумываясь, крепче сжимая ее талию, прикрытую пижамой.

— Пообещай мне, что я смогу хранить тебя вечно.

— Конечно, — искренне сказал я ей. Ей никогда не нужно было об этом беспокоиться. Я родился ее.

Иногда я задавался вопросом, не был ли я послан на эту землю только для нее — потому что я, черт возьми, начался и закончился с нее.

— Джордан, как долго ты любишь меня?

Я улыбнулся ее вопросу. — Постоянно и последовательно с тех пор, как мне исполнилось четыре года.

У Хоуп была эта уязвимость, которую мало кто мог увидеть. Я был одним из этих немногих людей.

— В следующем году… — Громко зевая, Хоуп потянулась и повернулась лицом ко мне.

Ее большие голубые глаза встретились с моим лицом, заставив дрожь удовольствия прокатиться по моему телу. — Я хочу начать свою жизнь с тобой. Правильно.

— Что ты имеешь в виду?

Прижав мою щеку своей маленькой рукой, Хоуп провела большим пальцем по моей нижней губе и улыбнулась.

— Наша собственная квартира, — сказала она мне, ее голос был полон эмоций, и мое сердце перевернулось в моей груди.

— Секс.

Ее улыбка расширилась до полной мегаваттной ухмылки, а голос стал игривым.

— Обручальные кольца...

Моя улыбка была зеркальным отражением ее улыбки, когда я спросил: — Ты хочешь выйти за меня замуж?

— Ты спрашиваешь меня? — бросила она в ответ, ухмыляясь.

****

Хоуп

18 лет

Большинство моих одноклассников считали часы до окончания школы и начала зимних каникул.

Я считала минуты до того, как снова его увижу.

Я не видела Джордана больше полугода и начинала нервничать. У меня никогда не было особого терпения, черта, которую я унаследовала от своего вспыльчивого отца, и я ждала, когда закончатся занятия и это сводило меня с ума.

Семь, шесть, пять, четыре, три, два, один…

Сегодня вечером я воссоединюсь со своим лучшим другом, другой половиной меня – лучшей частью меня. Мне исполнилось восемнадцать: юридически я взрослая. У Джордана больше не было оправданий, чтобы прятаться, а у меня больше не было терпения.

Да, парень, который дал мне слово, что придет за мной, был причиной того, что я не могла перестать улыбаться. Серьезно, это было так, как будто кто-то засунул мне в рот вешалку для одежды.

Моя челюсть болела, но я все равно ухмылялась.