Я питался позитивом Хоуп Картер и жил ради ее улыбок. Находясь с Хоуп, я избавлялся от боли; заглушал голоса в голове; чувствовал, что у меня есть жизнь, которую стоит прожить, потому что у меня есть она.

— Ты снова пялишься, — объявила Хоуп, вырывая меня из задумчивости.

Мы сидели за кухонным столом ее родителей. Хоуп что-то писала в своем дневнике, и она была права.

Я пялился на нее. Покачав головой, я спрятал улыбку, которая грозила расползтись по моему лицу, и сказал: — Извини.

— Не извиняйся, — сказала она мне, одарив меня одной из тех удивительных улыбок, которых я жаждал. Откинув темный локон с лица, она подперла щеку рукой и ухмыльнулась. — Я тоже пялюсь на тебя.

Мое сердце колотилось о ребра. Казалось, оно пыталось вырваться из моей груди и попасть в ее.

А затем его голос проник в мой разум, и я вспомнил, почему я не заслуживаю девушку, сидящую напротив меня.

— Скажи, что тебе это нравится, ты, маленький засранец.

— Мне это нравится, — закричал я, впиваясь ногтями в свою плоть, пронзая кожу и желая вспыхнуть пламенем и исчезнуть с этой планеты...

Я был слаб.

Я не мог защитить свою собственную мать.

Я не мог защитить себя.

Я не заслужил этого дерьма…

Чувство удушья нарастало во мне быстрыми темпами, заставляя мое сердце биться чаще, а ладони потеть.

— Что случилось? — спросила меня Хоуп, всегда проницательная. Протянув руку через стол, она накрыла мою большую руку своей маленькой. — Поговори со мной, Джордан, — настаивала она, переплетая свои пальцы с моими.

Мое горло было словно наждачная бумага, и я не мог вымолвить ни слова, но я цеплялся за ее руку, смакуя ощущение ее кожи на моей, как будто это был последний раз, когда у меня был такой шанс. Хоуп была слишком юной и чистой, чтобы когда-либо понять мою жизнь. Но именно это я больше всего любил в ней. Она была нетронута дерьмовыми вещами в мире — она была невинной и хорошей.

Кайл Картер позаботился об этом — ее отец защитил ее от плохих вещей в мире. Как мой отец должен был сделать для меня – как он должен был сделать для моей матери…

— Он снова это сделал? — спросила она меня тогда, и мне захотелось умереть.

— Сделать что? — ответил я, отчаянно пытаясь скрыть свои секреты и защитить ее от моей правды. — О чем ты говоришь?

— Пол, — прошипела она, и ее глаза вспыхнули гневом. Ударив ручкой по столу, Хоуп грубо оттолкнула свой стул и двинулась ко мне.

Я сидел, с замиранием сердца наблюдая, как она опустилась на колени передо мной. Хоуп осторожно потянулась вперед и приподняла мою футболку.

— Это, — прошептала она со слезами на глазах. Другая ее рука вытянулась вперед; ее пальцы прошлись по желтому синяку на моем боку. — Это, — повторила она. Разрывающий душу звук вырвался из ее горла, и я не мог больше терпеть.

Опустив свою руку на ее, я отвел ее руку в сторону и прикрыл свой живот. — Все не так плохо, как раньше, — выдавил я, отчаянно пытаясь ее успокоить. — Я обещаю, это не так. Теперь я выше его. Он не сможет так легко меня одолеть…

Потрясая головой, Хоуп издала резкий крик и бросилась вперед, уткнувшись лицом мне в колени. — Я не вынесу этого, — всхлипнула она. — Я его ненавижу.

— Я тоже, — признался я, гладя ее по волосам, смаргивая слезы. — Я тоже, Ключик.

****

Хоуп

16 лет

Я была влюблена.

Я была по уши влюблена в парня, сидящего на моей кровати, и самое лучшее, что я думаю, он тоже меня любит. Конечно, я не могла быть уверена — ну, я была уверена, что он любит меня как подругу, но любил ли он меня как девушку? Я не была так уверена.

Джордан всегда был осторожен со мной, следил за тем, чтобы наши отношения оставались чистыми. Он понял задолго до меня, что люди будут говорить, если мы будем слишком близки.

Я думала, что это чушь.

Джордан Портер был моим. Всегда, но я знала, как мои шестнадцать лет по сравнению с его девятнадцатью выглядят для внешнего мира.

Это выглядело странно.

Они не увидят, что мы были вместе с младенчества, что он был тем парнем, который провел свою жизнь, заботясь обо мне, залечивая мои порезанные колени, когда я падала с нашего домика на дереве или теряла равновесие на турниках.

Джордан был тем, кто помог мне подняться обратно и научил меня кататься на велосипеде.

Он был тем, кто заступился за меня перед моими братьями и ударил Билли Хоббса в живот за то, что он толкнул меня на футбольном поле — ему не нужно было этого делать, так как позже в тот день я переставила яички Билли — но внешний мир не увидит доброты в сердце Джордана или того уважительного, с которым он держал только мою руку, когда мы были одни. Я имею в виду, что он даже не поцеловал меня, но все, что они увидят — все, что увидит мой отец — это взрослый человек и девочка-подросток.

Наша разница в возрасте гарантировала это.

— Что я значу для тебя? — выпалила я, никогда не стесняясь в выражениях. Мои щеки покраснели, я чувствовала, как они горят, но я не сводила глаз с его лица.