Накручивая прядь волос на палец, я тихо вздохнула и продолжила свой бдительный взгляд, все время планируя все возможные вещи, которые мы могли бы сделать. Единственное слово, которое постоянно лезло мне в голову, было «секс».

Это было похоже на то, как будто в моей голове мигала неоновая вывеска с этим словом, пока я не начала неудобно ерзать на стуле, заставляя свою шлюху-вагину успокоиться и перестать пульсировать.

Назвать мою вагину — или любую другую часть моей анатомии, помимо моего огромного воображения — шлюхой было небольшим преувеличением, поскольку я все еще была девственницей.

Но не надолго.

После сегодняшнего вечера.

Я понятия не имела, куда мы пойдем. Не в дом его отца. Определенно не в мой, но Боже, я не могла дождаться, чтобы быть с ним. Мне казалось, что я ждала целую вечность.

Я ждала целую вечность.

Джордан Портер — мальчик, а теперь мужчина, о котором я думала семнадцать лет своей жизни, — наконец-то вернулся домой.

Навсегда.

Ему надоели правила и дерьмо Пола Смита, и он возвращался в город. Конечно, мои родители и его родители не имели об этом ни малейшего представления. Они думали, что он приедет домой на зимние каникулы, но у нас с Джорданом были планы — большие, о которых я не собиралась им рассказывать.

Может быть, когда мы обустроимся в квартире и заставим всю мебель застрять у двери; может быть, тогда я расскажу папе о своих планах.

Но сейчас я просто буду увиливать и увиливать от его вопросов. Папе не нужен был стресс, а маме — беспокойство. Но я не отступала. Сначала я пройдусь по горячим углям. Я собирался получить то, что хотела, а мое сердце хотело Джордана. В моем представлении это было довольно просто.

Никто не собирался меня останавливать…

— Ты выглядишь круто, Картер, — усмехнулась моя подруга Эш — она же Эшлинн Брукс — которая сидела рядом со мной, подталкивая меня в плечо. — Он придет сегодня вечером?

— Придет, — ухмыльнулась я, одарив ее чертовой улыбкой.

— Повезло тебе, сучка. — Эш высунула язык и скорчила рожицу, прежде чем возиться со своим калькулятором, ее длинные черные волосы касались моего предплечья, пока она пристально изучала экран. Через несколько минут она подтолкнула его ко мне, и мне пришлось сдержать смех. Она умудрилась написать «Секс» на экране.

— Я сейчас больна ревностью, — призналась Эш без стыда, и я не могла ее за это винить. Большинство моих друзей завидовали мне. Не мне, нет, это было больше связано с моим чертовски горячим парнем. Моим чертовски горячим парнем, который ездил на чертовски горячем Ducati; чье тело было греховно сексуальным, на нем было написано мое имя; чье лицо было болезненно прекрасным; и чье сердце было на сто процентов моим.

Да, я была уверена, что завидовала себе.

— Все, что я делаю в это Рождество, — провожу время с бабушкой и дедушкой. Все, что ты будешь делать — это он, — пожаловалась она. — А это значит, что тебя не будет дома, и у меня не будет повода зайти и поглазеть на этих сексуальных тройняшек.

— Эшлинн, — резко бросила я, потрясенная мыслью о намерениях моей лучшей подруги в отношении моих младших братьев Кэмерона, Колтона и Логана. — Им едва исполнилось семнадцать. — И они съедят тебя на завтрак и выплюнут, не задумываясь…

— Ну и что? — Эш небрежно пожала плечами. — Я определенно могла бы стать кошечкой для одной из этих мини-версий твоего отца. — Она ухмыльнулась мне. — Как мистер Картер?

Фу...

— Ты не против? — Я заставила желчь, подступившую к горлу, вернуться обратно и бросила предупреждающий взгляд на своего так называемого лучшего друга. — Тебе бы понравилось, если бы я говорила о твоем отце так же, как ты говоришь о моем?

— Честно говоря, я была бы удивлена, — парировала Эш, ее карие глаза весело сверкали. — Учитывая, что моему отцу уже под пятьдесят, и он набирает вес. — Она мечтательно улыбнулась. — Ты даже не представляешь, как тебе повезло, Хоуп, — задумчиво добавила она. — Ему сорок — сорок — и он выглядит так, будто сошел с подиума. Ни единого седого волоска… и эти глаза.

— Эти глаза? — Я выпучила глаза, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, и уставилась на нее. — И ему сорок один, — прорычала я в раздражении.

Это сводило меня с ума.

Это было действительно больно.

Вот почему я была осторожна, заводя друзей женского пола. Они были намного хуже мужчин. Я чувствовала, что у меня есть опыт, чтобы сделать такое смелое заявление, прожив всю свою жизнь с четырьмя мужчинами, вспыльчивыми, эгоистичными, подпитываемыми тестостероном.дл

Мой отец и мои братья-тройняшки были причиной того, что я провела большую часть своей жизни, будучи осторожной. Я не могла сосчитать, сколько раз меня обманывала девушка, которая просто хотела заполучить мою семью, и это не было преувеличением.

У моего отца были деньги — много денег — и он был — я нехотя должна была признать — красивым мужчиной.

Он также был известен среди многих моих друзей мамочек.

Да, папа был немного распутным в свое время.