Вместо этого он уставился вниз. Боже, я знала, что этот разговор закончится плохо, и если бы я была моей лучшей подругой, Эш, я бы знала множество разных трюков, чтобы отвлечь его от проблем, но он не позволял мне прикасаться к нему.

Бог знает, я пыталась...

— Хоуп, я не... — Он замолчал и потер лицо рукой. — Просто посиди со мной, — выдавил он.

Приблизившись, Джордан наклонил голову, прислонился коленом к моему и сильно содрогнулся.

— Это все, что я могу сделать, — признался он. — Пожалуйста, не спрашивай меня, почему.

— Я не буду, — сказала я ему, заставляя себя не обнимать его. Я никогда не спрашивала и никогда не прикасалась. Он бы взбесился, если бы я это сделала, а мне нужно было, чтобы он был рядом. Мне нужен был его запах в моих ноздрях, вес его колена на моем.

Кроме того, я прекрасно понимала, почему Джордан не любил, когда к нему прикасались, и это было связано с тем, что его отчим-ублюдок использовал его в качестве боксерской груши.

— Я люблю тебя, Джордан, — прошептала я, надеясь на Бога и каждого ангела, звезду и что бы там ни было на небе, что он откроется мне — что сегодня тот день, когда он расскажет мне о своих проблемах — во всей полноте того, что происходит.

— Я никогда не буду тем парнем для тебя, Хоуп, — прохрипел он, повернув голову, чтобы посмотреть на меня.

Его зеленые глаза пронзили меня, обожгли.

— Ты скоро это поймешь, но было бы намного легче, если бы ты отпустила меня сейчас. Твой отец прав насчет меня.

— Не надо, — предупредила я. Мне так надоел этот разговор. Я не отдам его ни папе, ни дяде Дереку, ни кому-либо еще. Он был моим, и все. Никто не собирался отнимать его у меня. Он не собирался отнимать его у меня. У Джордана была эта извращенная идея, что он недостаточно хорош для меня. Это была чушь, и я не позволяла ему поднимать ее снова…

— Хоуп, я — крушение поезда, — прошипел Джордан. Наклонившись вперед, он покачал головой и тяжело вздохнул. — У меня не может быть с тобой нормальных отношений. Я не могу быть тебе нормальным парнем. Ты заслуживаешь нормального. Разве ты не видишь, что мы быстро катимся в никуда?

— Ты нормальный парень, — тихо заверила я его. — Ты просто проявляешь уважение. В этом нет ничего плохого.

— Ты правда так думаешь? — спросил он меня отчаянным тоном. — У тебя нет никаких сомнений во мне, никаких вопросов о моем поведении?

Куча…

— Я уверена в тебе, Джорди, — прошептала я. Единственными частями наших тел, которые соприкасались, были кончики пальцев; это были единственные части, которым Джордан позволял прикасаться. Ничего нового...

Его глаза были настолько полны боли, что мое сердце сжалось в груди. Его плечи тряслись, поэтому я осторожно положила на них свои руки, чтобы остановить его дрожь, и надеялась, что он почувствует то, что чувствую я. Я приблизилась к нему, пока наши лица не оказались на волосок друг от друга. — Я люблю тебя, — снова сказала я ему. — Навечно.

Он закрыл глаза и прерывисто вздохнул. — Я тоже люблю тебя. — Он тяжело и часто дышал. Его горячее дыхание обдувало мое лицо, и я медленно сокращала расстояние, нежно прижимаясь губами к его губам. Я обвила руками его шею и забралась к нему на колени.

Он не коснулся меня, не сделал ни одного движения и не ответил на мое прикосновение, но его губы поцеловали меня в ответ.

Он поцеловал меня отчаянно, глубоко, его язык сражался с моим, зажигая каждый нерв в моем теле.

Я стонала и извивалась у него на коленях, отчаянно пытаясь облегчить боль внутри себя — боль, которую вызывал только он. Я могла быть девственницей, но я не была наивной и знала, что пульсация в моем клиторе была направлена, направлена и вызвана великолепным мужчиной, чьи колени я заполняла и чье тело я чувствовала.

Его сердце яростно колотилось у его грудной клетки, и я не могла удержаться от того, чтобы не скользнуть рукой по его рубашке, чтобы почувствовать его горячую, упругую, мускулистую кожу.

Мой ...

Я была так благодарна ему — его матери — за создание этого человка, который, казалось, было помещен на эту землю с единственной целью — быть моим партнером. Моей второй половиной. Я знала, что это правда.

Для меня больше никого не будет. Этот мужчина был мужчиной.

Мой мужчина ...

— Прикоснись ко мне, — умоляла я между поцелуями, посасывая его нижнюю губу, втягивая ее в рот, нежно погружая зубы в его полную, сочную губу. — Я хочу этого, — добавила я, прижимаясь к его коленям, чувствуя его твердость. Осознание того, что я возбуждаю его, только подстегивало меня еще больше. — Я хочу, чтобы ты — был с мной — как следует ...

— Не раньше, чем тебе исполнится восемнадцать, — быстро сказал он, поднимая руку и обхватывая мое лицо.

Разочарование вспыхнуло во мне, когда он положил другую руку мне на плечо и оттолкнул меня.

— Я не прикоснусь к тебе до тех пор.

— Я хочу этого, — прорычала я.