И когда он вошел в меня, протолкнулся сквозь меня, это было не так уж и плохо. На самом деле, это было хорошо. Действительно хорошо, и я была готова.

Джордан дрожал надо мной; его вес на моей груди был раем, и все мое тело воспламенилось в болезненном жгучем жаре. Спазмы раскаленного добела удовольствия пронзили мое нутро, когда Джордан медленно вошел в меня. — С тобой все в порядке? — прошептал он, зарываясь головой в мою шею.

Я кивнула, сильно прикусив губу, когда я выгнулась вверх, мое тело преследовало что-то, в чем я не была уверена, но знала, что сделаю все, чтобы достичь этого. — Ты?

— Ты чувствуешь… — он вздрогнул, — я… ты для меня все.

Он набрал скорость, сначала нежно, а затем он двигался быстрее, сильнее и грубее внутри меня, и я наслаждалась каждой секундой этого.

Тихие стоны, вырывающиеся из моего горла, становились все громче и громче, пока я не закричала в экстазе.

Джордан, казалось, наслаждался моими криками; когда он кружил внутри меня, его большой палец нашел мой клитор, и вот тогда я немного сошла с ума.

Он зарычал.

Я застонала.

Он зашипел.

Я вскрикнула.

Его губы раздвинулись, его тело содрогнулось, и я…

— Какого черта ты творишь? — проревел голос, нарушив тишину нашего тяжелого дыхания, разрывая мои хорошие нервы на куски.

Стыд... чистый, сырой, незабываемый стыд…

Отец Джордана стоял в дверях спальни с открытым ртом.

— Убирайся отсюда, папа, — прошипел Джордан.

О, Боже.

Джордан прикрыл мое тело своим, что не помогло, так как его голая задница торчала в воздухе. Я сделала единственное, что пришло мне в голову. Я схватила ближайший ко мне предмет на тумбочке Джордана и бросила в него.

Так уж получилось, что это было яблоко.

— Его дочь? Серьёзно, Джордан — дочка моего лучшего друга? — Я услышала стон Дерека и зажмурилась. — Неужели ты не мог выбрать девушку, у которой вряд ли будет отец-убийца?

— Я люблю её, — спокойно ответил Джордан. — Я всегда любил. Это не изменится.

— Он убьёт тебя, — пробормотал Дерек. — Он убьёт меня — мне нужно поговорить об этом с Ли.

— Мама разводится, — объявил Джордан, и Дерек застыл на месте. — Мне нужно вернуться, — добавил он. — Сегодня вечером — ей нужна моя помощь с некоторыми… вещами.

— Ты… — голос Дерека застрял в горле, и он, казалось, боролся с собой мгновение, прежде чем испустить дрожащий вздох. —… ты хочешь, чтобы я пошёл с тобой? — наконец спросил он голосом, полным эмоций. — С ней все в порядке?

— Нет, — холодно ответил Джордан. — Но она будет в порядке. Я позабочусь о ней. Я поговорил с дядей Дэнни, и они с Синди приютят ее на столько времени, сколько ей нужно.

— Хорошо. — Покачав головой, Дерек повернулся к двери спальни и сказал: — Надень свою одежду на медвежонка – Хоуп. Я отвезу тебя домой.

Фу… — Ладно, дядя Дерек, — сказал я, поморщившись.

Когда Дерек вышел из комнаты, Джордан обхватил мою щеку и потер мой нос своим. — Я вернусь за тобой, — прошептал он. — Я обещаю.

****

Джордан

21 год

(Семь дней спустя)

Моя жизнь была сложным торнадо событий, эмоций и смешанных сигналов.

Звучит жалко?

Возможно, так и было, но это не меняло правды, и, возможно, я был жалким.

У меня было свое собственное определение этого слова.

Жалким было быть в четырнадцать лет и постоянно наблюдать, как твою мать избивает животное, которое меньше чем за неделю до этого поклялось перед Богом чтить и лелеять ее.

Какое дерьмо.

Жалким был мой отец, который после восемнадцати лет все еще предпочитал общаться с призраком.

Жалким был я.

За то, что не защищал себя – за то, что позволил вещам, которые были сделаны со мной, произойти без чертовой борьбы.

Жалкий был двадцатиоднолетний мужчина, который не мог остановиться…

Нет!

Зажмурив глаза, я сжал руки в кулаки и вытеснил образы и воспоминания из своего разума.

Игнорируй это!

Моя цель в жизни теперь была проста: уехать как можно дальше от Колорадо и Айдахо. Я не был разборчив, любое место подошло бы, но у меня была одна маленькая проблема.

Мне пришлось сказать Хоуп Картер, что я не беру ее с собой.

Хоуп была самой сутью моего существования в течение двадцати одного года, и, если быть предельно честным, я понятия не имел, как я собираюсь забыть ее, но я знал, что не смогу быть с ней.

Я отправил ей текстовое сообщение по дороге в Колорадо, сказав, что мне нужно пространство, но даже тогда я знал, что этого недостаточно. Хоуп не отпустила бы меня без борьбы, но я был чертовски уверен, что она мне нужна, потому что мысль о том, что она когда-нибудь узнает обо мне, причиняла мне физическую боль — хуже, чем все, что причинил этот ублюдок...

— Джордан, я действительно не думаю, что это хорошая идея, — пробормотал папа, когда мы подъехали к двухэтажному дому из красного кирпича на Тринадцатой улице. Его челюсть была напряжена, лицо нахмурено.