Он нырнул в воду, прежде чем я успела окликнуть его за то, что он уклонился от ответа на мой вопрос.
Медленно встав, я положила руки на бедра и наблюдала, как он плывет к поверхности. Его черные кудри были коротко подстрижены и насквозь мокрые.
— Ты идешь, Ключик? — крикнул Джордан, покачиваясь в воде, ухмыляясь мне. Он подплыл ближе и обрызгал меня водой.
— Тебе лучше плыть быстрее, — крикнула я сквозь приступы смеха, сбрасывая свои старые потрепанные теннисные туфли и носки. — Я поймаю тебя, Джордан Портер.
— И я позволю тебе, Хоуп Картер, — сказал он с улыбкой.
****
Джордан
16 лет
Он снова ее ударил.
Я был дома три часа, и этот человек поднял руки на мою мать.
Ненависть, о существовании которой я никогда не подозревал, хлынула по моим венам, скручивая мое сердце и навсегда очерняя мою позицию в отношении священного брака. Но больше всего я ненавидел себя.
Я ненавидел себя, потому что прятался. Моя мама была в том доме, ее избивали, а я прятался в сарае, плакал, как ребенок, и желал вернуться на Тринадцатую улицу с Хоуп Картер.
— Убирайся отсюда к черту, мальчик.
Зажмурившись, я прикусил кулак и замер, не смея пошевелить ни одной мышцей. У меня болело все тело. Я пытался защитить маму раньше, но я был слишком слаб. Пол был больше любого мужчины, которого я когда-либо встречал в своей жизни, и мой раздавленный нос был доказательством его силы.
— Портер!
Я задавался вопросом, если я задержу дыхание достаточно долго, останусь совершенно неподвижным и не отвечу Полу, когда он позовет меня по имени, забудет ли он обо мне и оставит меня в покое?
Но потом я подумал о маме и о том, что он сделает с ней вместо этого, и страх начал распространяться по моему телу, как лесной пожар.
Мой голос был напряженным, когда я выполз из-под тюка сена и сказал: — Я здесь.
****
Хоуп
15 лет
— Это совершенно несправедливо, папа!
Я посмотрела через стол на отца. Папа встретил мой взгляд прямо, с гневом в глазах.
Он всегда был моим самым большим противником. Мама была мягкой — она легко сдавалась — и мальчики были глупыми, но папа: он был воином. Этот спор мог быть любым.
Я надеялась, что он будет моим.
— Лучшие друзья ночуют друг у друга в гостях, — сказала я ровным тоном. — Ты хочешь, чтобы я осталась без друзей? Ты хочешь, чтобы так обращались с твоей единственной дочерью? — Я открыла глаза так широко, как только могла. — Твоим любимый ребенок?
— Восемнадцатилетние мальчики не спят в спальнях пятнадцатилетних девочек, — быстро возразил папа.
Его голубые глаза сузились и сосредоточились на моем лице. — Этого не произойдет, Хоуп. Выкинь это из головы.
— Мы просто друзья, папа, — прорычала я, крепко прикусив внутреннюю часть щеки, чтобы держать язык под контролем. — И подумай хорошенько об этом, — добавила я с ухмылкой, — я, возможно, единственный твой ребенок, который готов заботиться о тебе в старости.
— У меня четверо детей, — усмехнулся папа. — Я думаю, что буду жить с младшими и заставлю страдать троих старших.
— Ты предпочел бы жить с Логаном, чем со мной? — спросила я потрясенным тоном.
— Логан не угрожает пенсионерам, Хоуп, — парировал папа с усмешкой.
— Пусть остается, Кайл, — проворковала мама, проходя на кухню, вооруженная ведром, полным чистящих средств.
Маме зачесали темные волосы назад, и мне пришлось сдержать вздох, который пытался вырваться из меня. Как бы ни была красива моя мать — а она была великолепна — ужасный шрам на ее лице все еще пугал меня. Она была покрыта шрамами на каждом дюйме своей кожи, но шрам на лице был, безусловно, самым ужасным. Он был таким глубоким и отвлекающим, но мой отец, казалось, никогда не обращал на него внимания. Он смотрел дальше маминых шрамов.
Думаю, я любила его за это немного больше.
— Он может спать в одной из комнат мальчиков, если ты волнуешься, но он хороший. Ты знаешь это.
Я любила маму еще больше за то, что она открыла рот и заступилась за Джордана. Папа был пушистым зайчиком, когда дело касалось моей матери. Большой, крутой бизнесмен в нем развалился, когда моя миниатюрная мать выступила против него.
— Это последний год, Хоуп, — проворчал папа, отодвигая стул и вставая. — Ты становишься слишком взрослой для этого дерьма. Это должно прекратится.
— Следи за языком, Кайл, — предупредила мама.
— Тебе нравится мой рот, принцесса, — сказал папа с ухмылкой, подходя к ней.
И вот тут я и отключилась.
Фу.
****
Джордан
18 лет
Она была самым красивым созданием, которое я когда-либо видел. Я знал, что это звучит надуманно, но никогда за все мои восемнадцать лет я не смотрел на кого-то столь прекрасного — столь полного жизни.