— Зачем ты хочешь, чтобы я ушёл? — спрашивает он, опуская руку в карман пальто. — Ты так старалась привлечь меня сюда.

— Я не знаю, о чём ты, чёрт возьми. — Она движется к двери — судорожно поправляет волосы и одежду, будто желая стереть с себя любой его след.

Вместо того чтобы следовать за ней, Дивон остаётся на месте — ждёт, покажет ли она своё истинное обличье или продолжит отступать и разыгрывать свои игры.

— Правда, — говорит она, обнимая себя руками, — я бы попросила тебя уйти, хорошо? Ты мне очень некомфортен.

— И почему же? — Пальцы нащупывают молоток, медленно сжимают рукоятку. Он по-прежнему липкий от крови Барри, — но теперь Дивон знает: если понадобится, он способен использовать его для самозащиты с предельной жестокостью. — Потому что я могу тебе противостоять, а сирены не могут пережить сопротивления, правда, Бри?

Она качает головой. — Что у вас тут за мужчины? Вы все сумасшедшие? Сирены? Как в мифологии? Серьёзно?

— Нам больше не нужно притворяться. Хотел бы, чтобы ты видела красоту в этом — как вижу её я. Хотел бы, чтобы ты тоже её чувствовала.

— Я лишь пыталась быть твоим другом.

Создатель смерти несёт проклятие предков, как правило родительское.

— Нет. Ты хочешь меня поработить.

Их часто ищут, порабощают или уничтожают многочисленные злобные существа или практикующие чёрную магию…

— Ты хочешь меня уничтожить.

…которые стремятся черпать силу, завладевая тьмой, окутывающей душу Создателя смерти.

— Что с тобой не так? — спрашивает Бри. — Откуда у тебя эти идеи?

— Именно оттуда, куда ты меня направила, — говорит он, кивая на кофейный столик и лежащих там «Мифических существ в смертном мире».

Она смеётся — нервным, испуганным смехом. — Господи, это просто книга, просто…

— Я знаю, кто я. Бри. И я знаю, кто ты.

Сирены бессмертны…

— Все те города, все те города, в которых ты жила — долгие годы, десятилетия, века. Сколько Кайлов осталось позади? Сколько тел и душ плавает в твоём кильватере? А Создатель смерти вроде меня может лишь сделать тебя сильнее и ещё более могущественной — способной причинять ещё больше боли, смерти и разрушения.

…за исключением тех редких случаев, когда мужчина не подпадает под их чары.

Глаза Бри мечутся от одной стены к другой — она отступает к двери и нашаривает ручку вслепую.

Когда это происходит, сирена бросается в море как способ спастись…

— Я знаю, что ты убежишь, — говорит Дивон, медленно поднимаясь на ноги. — И я знаю, куда ты побежишь.

…но мгновенно превращается в камень.

— Пожалуйста, не делай этого, — говорит она — слёзы наворачиваются на глаза. — Что бы я ни сделала, что бы ты ни думал, что я сделала, я… мне жаль, я… просто хочу жить своей жизнью как можно лучше — как все.

— Но ты — не как все. И я — тоже.

— Ты глубоко раненый человек, Дивон. То, что твой отец делал с тобой — что он до сих пор делает с тобой даже сейчас, — разрывает мне сердце, но я… пожалуйста, не причиняй мне вреда.

— Причинять вред тебе? — Дивон крепко держит молоток — но оставляет его в кармане. — Я не причиню тебе вреда. Ты причинишь его себе. У тебя нет выбора.

— У нас всегда есть выбор, Дивон. У всех нас.

— Я отвергаю тебя. Ты не можешь заставить меня попасть под твои чары, как других — а это значит, что твоё время вышло, Бри. Всё кончено. Очень скоро мы оба будем свободны. Навсегда.

Она распахивает дверь и бежит в коридор — кричит о помощи, громко стучит в несколько дверей, умоляя соседей вызвать полицию, потом мчится к лестнице.

Дивон спокойно следует за ней. Гнаться не нужно.

Он точно знает, куда она направляется.

Холод больше не беспокоит его. Как и демоны — он по-прежнему чувствует его, но он не может сравниться с его вновь обретённой силой. Он идёт целеустремлённым шагом к парадной двери здания. Бри нигде не видно, но она оставила следы на снегу. Он следует точно по её маршруту — скользит за угол здания и вверх через большой сугроб на откос, ведущий к пляжу внизу.

Задыхаясь, Дивон спускается по снежному пляжу — почти теряет равновесие. Море неспокойное и зловещее, ветер здесь сильнее.

За исключением движения волн — всё застыло и заморожено.

Он останавливается на мгновение, осматривается.

Чёрный свитер выдаёт её. В полном беге она опередила его метров на пятьдесят — и мельком оглянувшись, спотыкается на длинный, но узкий каменный мол, уходящий в море. Хотя большие камни по большей части тёмные, снег и лёд покрывают их значительную часть — оставляя только случайные куски камня. На расстоянии это выглядит как ледяная полка, замёрзшая поверх самого океана.