В моей жизни было всё: и клятвы в вечной любви от мужа, который испарился вместе с совестью и половиной совместно нажитого имущества; и бессонные ночи над отчётами; и лишние килограммы, с которыми у меня шла борьба с переменным успехом; и гордость за дочь, умницу и красавицу, которая и в университет сама поступила, и парня себе хорошего нашла, и замуж даже за него собралась… двадцать лет только – куда спешить‑то? Но эти двое оба упрямые были: свадьба – и точка.

Сейчас моя жизнь напоминала идеально выверенный график, который порой бесил своей однообразностью, но… он был привычен и удобен.

Стук в дверь кабинета отвлёк меня от размышлений над своей жутко упорядоченной жизнью.

Ну конечно же! Кристиночка! Кристиночка – это украшение нашего офиса: розовые губы, ресницы, которыми можно подметать пол, и полное отсутствие понимания того, чем занимается наша компания в целом и она в частности. На работу её устроили по «настоятельной рекомендации» кого‑то из вышестоящего начальства.

– Анастасия Сергеевна, я принесла отчёт по закупкам, – пропела она, приземляя на мой стол папку, от которой так парфюмом несло, что мне чихнуть захотелось… она что, на документы случайно весь флакончик опрокинула?

Молча взяла папку. Мне хватило буквально трёх минут, чтобы закипеть.

– Кристина Юрьевна, – я медленно подняла на неё взгляд, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально сухо и профессионально, – скажите мне, пожалуйста, а вы сами свой отчёт смотрели?

– Конечно, я дважды всё проверила, – уверенно заявила она в ответ, небрежным жестом поправляя и так идеальную укладку.

– Проверили? — я иронично усмехнулась, чувствуя, как на языке буквально жжётся привычный сарказм. – В четвёртой графе у вас затесалась лишняя единица, из‑за которой бюджет вырос до размеров небольшой африканской страны. В итоговой сумме ошибка уже на два порядка. Про орфографию я вообще молчу: слово «контрагент» пишется через «е». Кристина Юрьевна, вся наша компания и лично я будем вам безмерно благодарны, если вы приведёте это безобразие, – для наглядности я её творчеством в воздухе помахала, – в надлежащий и удобоваримый вид!

– Что? – непонимающе похлопала она ресницами.

Нет, всё‑таки я перемудрила: с прекрасной нимфой нашего отдела надо общаться проще.

– Кристина Юрьевна, идите и переделайте отчёт. К концу рабочего дня он должен лежать у меня на столе, и постарайтесь не отвлекаться на кофе, иначе не успеете.

Девушка недовольно поджала губы, глаза зло заблестели, и её истинная суть на мгновение вырвалась наружу. Папку из моих рук она выхватила с такой силой, что едва не порезала мне палец краем бумаги.

– Знаете что, Анастасия Сергеевна! – выплюнула она с визгливыми нотками. – Вам вечно всё не так, потому что вы злая и закомплексованная старуха! Сидите тут в своих бумажках и жизни не видите! Понятно, почему от вас муж сбежал – кому нужна такая серая сушёная вобла! Шли бы вы уже на пенсию и кошек завели, всё равно вам больше ничего не светит, вместо того, чтобы молодым и перспективным кровь пить! Всё равно ведь одна подохнете, в обнимку со своим годовым отчётом.

Она вылетела из кабинета, громко хлопнув дверью.

Я осталась сидеть в тишине своего кабинета, но теперь это была какая‑то малоприятная тишина. Казалось бы, за годы работы в женском коллективе я должна была отрастить броню толщиной с танковую обшивку, но слова девчонки, пустые и злые, задели за живое.

Телефон мигнул сообщением от дочки: «Мам, забронировали ресторан на свадьбу! Паша в восторге, пришлю фото меню!» У Ленки всё впереди. У неё есть Паша – надёжный, любящий, серьёзный. А у меня?

Я не любила себя жалеть – я вообще оптимист по жизни, потому что если не воспринимать жизнь с изрядным чувством юмора, то совсем как‑то безрадостно будет. Но сейчас прям накатило что‑то… Схватила сумочку, кинула в неё телефон и с каменным лицом промаршировала через весь отдел. Мне нужно было на воздух.

Сердце частило в груди, в висках пульсировала тупая боль – судя по всему, давление подскочило и решило, словно в насмешку, напомнить о возрасте. Я шла, не глядя по сторонам, а перед глазами всё ещё стояла злая усмешка Кристины.

А что, собственно, плохого в кошках? У меня, между прочим, и так есть – Марс, белоснежный и до одури наглый и требовательный шерстяной комок!

Мир вдруг потерял чёткость, я сделала шаг, чтобы перейти дорогу… пронзительный визг тормозов буквально резанул по ушам… удар был не столько болезненным, сколько оглушающим – меня словно вышибло из реальности. Секунда полёта, рванувший навстречу асфальт и… тишина.

Такая глубокая и всеобъемлющая, которой просто не бывает.

Я ожидала боли, ожидала яркого света в конце тоннеля или хотя бы чего‑нибудь… но вокруг была лишь тьма: густая, мягкая, почти уютная – она обволакивала меня со всех сторон, обещая покой. Я не чувствовала своего тела, не чувствовала боли, я совершенно ничего не чувствовала и не слышала – только свои мысли… ну хоть моё сознание ещё со мной, и на том спасибо.

Судя по всему, всё – приплыли! Отчёт практически сдала, карьеру построила, на пенсию, как и просили, ушла… на вечную!