— Маменька имела в виду не то, что ты подумала! Мы все уважаем твое решение и не стали просить тебя от него отказаться, если бы наша просьба шла вразрез с твоими принципами. Подумай сама! Его величество пожертвовал своими здоровьем и магией ради блага Асландии. Сейчас он слаб, почти беспомощен. И разве помощь ему хоть как-то оскорбит память твоего Себастина, который тоже был военным и как никто другой понял бы твой благородный поступок.

Я нахмурилась. С этой точки зрения я на ситуацию не смотрела.

— Конечно, дорогая! — поддержала ее мачеха. — Подумай, сколь важной может оказаться твоя поддержка для его величества. Да, возможно, сразу он будет рассержен. Но потом наверняка поймет, какое сокровище он обрел. И не забывай — когда ты станешь принцессой и женой второго лица в государстве, сколько добрых дел ты можешь совершить. Ты сможешь стать попечительницей госпиталя для раненых или детского приюта. Сможешь позволить себе жертвовать крупные суммы на благотворительность. Разве это не будет куда лучшей памятью для шевалье Леду, чем твое затворничество?

Меня разрывали противоречивые мысли. Я не хотела соглашаться со словами сестры и Бернадет, но в глубине души понимала, что в чём-то они правы. Так я смогу помочь не только королю, но и десяткам, а то и сотням раненых солдат и офицеров, а также сиротам и немощным старикам.

— Но что, если его величество захочет сразу же расторгнуть наш брак? Тогда окажется, что всё это было напрасно. Он расторгнет один брак и тут же вознамерится вступить в другой.

— Это не так-то просто сделать, дорогая, — снова вступил в разговор отец. — Процедура расторжения займет несколько месяцев. К этому времени он уже передаст корону Натаниэлю, а тот сразу же женится на твоей сестре.

Мне было странно это осознавать, но я почти согласилась выполнить их просьбу. В конце концов, если его величество вознамерится отправить меня в тюрьму за обман, то я расскажу ему правду — я передам ему содержание разговора, который я услышала в кабинете лекаря Марлоу, и скажу, что поступила так, чтобы спасти ему жизнь. И если после этого он не будет мне благодарен, то я первая назову его черствым и бездушным человеком.

— И я уверена, Элисон, что вам с его величеством вовсе не придется становиться супругами в полном смысле этого слова, — сказала, чуть покраснев, мачеха. — Если, конечно, ты понимаешь, о чём я говорю. Кажется, после ранения король потерял не только магию и зрение, но и свою мужскую силу. Так что память своего шевалье ты точно не оскорбишь.

Я вспыхнула. Теперь я испытывала к его величеству еще большее сочувствие. И уже считала себя обязанной его поддержать. Да, я буду с ним рядом как друг. Буду помогать ему. Ну, а если ему это окажется не нужным, он получит развод.

И теперь, когда я почти успокоила свою совесть, меня заинтересовала уже другая сторона вопроса.

— И как именно вы намерены это осуществить? — спросила я.

Они сразу поняли, что мои слова означали согласие. Бланш захлопала в ладоши, а мачеха и папенька переглянулись и облегченно вздохнули.

— Чтобы никто не узнал о церемонии, его величество собирается держать в тайне все детали ее проведения. О храме, в котором она состоится, он сообщит нам письмом только в день бракосочетания. Мы скажем потом, что письмо получила и прочитала ты. А нам назвала совсем другой храм — тот, который находится как можно дальше от указанного в письме. Бланш поедет именно туда. Ты же — к его величеству.

Эта часть плана мне показалась безупречной, и я кивнула.

— На церемонии будут присутствовать только священник, его величество и ты. А на тебе будет вуаль. Король сам настоял на том, чтобы невеста была не в белом наряде, ибо он привлек бы к себе внимание. Так что даже если в храме будет находиться слуга, который знает Бланш в лицо, он не разглядит тебя под вуалью. Правда откроется только тогда, когда церемония будет окончена, и священник разрешит жениху поцеловать невесту. Да и то только в том случае, если с королем в храм придет кто-то, кто сможет понять, что это не Бланш. Но изменить что-либо будет уже нельзя.

Глава тридцать вторая, в которой Элисон выходит замуж

Ночь перед свадьбой в нашем доме для всех оказалась бессонной. Несмотря на то, что всё, вроде бы, было продумано до мелочей, не нервничать было невозможно. И мы слонялись по коридорам, натыкаясь друг на друга и видя во взглядах других то же самое, что было и в наших собственных — почти ужас.

Чем ближе становилась церемония, тем больше сомнений было у каждого. Мы словно сейчас только осознали, на какое отчаянное дело мы решились.

Мы задумали обмануть самого короля! Да, раненого, лишенного магии, но короля! Одного его слова будет достаточно, чтобы уничтожить весь наш род. И вместо возвышения мы можем оказаться в ссылке, а то и на каторге. Если он поймет, что всё это произошло не случайно, то последствия будет невозможно предугадать.

Вечером накануне знаменательного дня к нам в дом приезжал герцог Понтуа. Но дворецкому было велено сообщать всем, что мы никого не принимаем, и для его светлости не сделали исключения.