Первые два часа я драила кухню с остервенением обреченного. Сдирала жир, отмывала плиту, выбрасывала горы протухших продуктов, которые обнаружились в кладовой (там, кажется, даже плесень эволюционировала в нечто разумное и недовольное моим вторжением). Генерал сидел в углу, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с таким видом, будто я совершала святотатство, оскверняя его драконье логово чистотой. Пип разлегся на подоконнике и наблюдал за процессом с философским спокойствием кота, которому абсолютно все равно, где жить, лишь бы кормили и не трогали.

- Вы всегда такая? - спросил Михаил, когда я, пыхтя, отскребла первый слой векового жира, и он жалобно стукнул, падая на пол и, кажется, пытаясь сбежать.

- Какая? – уточнила, яростно орудуя тряпкой.

- Язвительная. Невыносимая. Вредная.

- Только когда вокруг меня драконы, которые не умеют мыть посуду и при этом считают себя венцом творения.

- Я умею!

- О да, видела ваши умения. - Выпрямилась и ткнула пальцем в гору грязной посуды, откуда явно что-то шипело предостерегающе. - Вот эта тарелка, например. На ней еда засохла так, что, кажется, уже окаменела. Археологи будущего будут ее изучать как образец драконьей кулинарии эпохи раннего упадка. Напишут научные труды. Защитят диссертации. Будут пугать ею свое ленивое потомство.

- Ты невыносима!

- Взаимно, - улыбнулась, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. - Но я хотя бы мою посуду.

Он зарычал. Это был настоящий, глубинный драконий рык, от которого задрожали стены, а с полки упала какая-то банка и разбилась. Пип подпрыгнул на подоконнике и уставился на генерала с неожиданным уважением.

- Рычать не надо, - спокойно сказала я, продолжая тереть плиту. - У меня от рыка голова болит. Если хотите выразить эмоции - скажите словами. Я, между прочим, разговаривать умею. Могу даже поддержать светскую беседу, если тема не касается мужского эго и неумения мыть за собой.

- Я не хочу с тобой разговаривать!

- А придется. Мы теперь соседи. Или, точнее, я ваша временная управляющая. Так что разговаривать будем много. И часто. Смиритесь. Это поможет сохранить остатки ваших нервных чешуйчатых клеток.

Он посмотрел на меня с такой ненавистью, смешанной с чем-то похожим на изумление, что я даже забеспокоилась - а не спалит ли он меня драконьим огнем прямо сейчас? Но потом вспомнила, что ипостась он потерял, и успокоилась. Без огня дракон - просто большой, очень злой мужик с кучей проблем и отсутствием навыков самообслуживания.

А с большими злыми мужиками я умела справляться. Сковородка, опять же, всегда под рукой. Да и Каркуша на плече - отличная поддержка, как моральная, так и, в случае чего, физическая - клюется он больно.

Глава 40. Спальня

- Ладно, - сказала я через несколько часов, когда кухня наконец начала приобретать более-менее человеческий вид и перестала походить на свалку магических отходов. - Теперь показывайте, где вы спите.

- Зачем? - насторожился он мгновенно.

- Затем, что там наверняка такой же бардак. А я должна знать масштаб бедствия. И составить план действий.

- Я не пущу тебя в спальню!

- Генерал, - устало сказала, чувствуя, как начинают ныть все мышцы. -  Мне почти двадцать девять. У меня четверо детей. Я повидала в этой жизни такое, что ваша спальня меня не шокирует. Даже если там висят розовые трусы на люстре. Даже если там живут привидения и пляшут демоны. Даже если там...

- Какие трусы? - опешил он, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на панику.

- Это так, метафора, - отмахнулась я. - Образное выражение. Кстати, о трусах. Жена от вас сбежала, я правильно понимаю?

Он помрачнел так, что тучи за окном, которые и так висели низко, сгустились еще сильнее и, кажется, даже потемнели.

- Не твое дело.

- Мое, - возразила, складывая руки на груди. - Потому что если женщина сбегает от мужчины, обычно на это есть веские причины. И я должна знать, не начнете ли вы ко мне приставать с теми же дурацкими требованиями, от которых сбежала она. Чтобы сразу скорректировать линию поведения. Или сковороду наготове держать.

- Ты... ты... - дракон побагровел так, что я испугалась, как бы его не хватил удар. - Да как ты смеешь?! Я генерал! Я честь имею! Я...

- О, честь - это хорошо, - кивнула, смягчая тон. - Честь уважаю. Это важно. А вот измену - нет. Мой муж, например, чести не имел. Привел любовницу в наш дом. На нашу супружескую кровать. И даже не постеснялся. И не покраснел. Чешуя, наверное, помешала.

Генерал замер. Его глаза, только что метавшие молнии, остановились на мне с каким-то новым выражением.

- Изменял? - переспросил тихо.

- Ага. И даже не моргнул глазом. Идиот.

- Идиот, - сказал он неожиданно с чувством, будто соглашаясь с давно известной истиной. — Хорошие женщины, они... их беречь надо. Холить и лелеять. А если...

Дракон замолчал, будто сказал лишнее, и отвернулся.

Я посмотрела на него с интересом. Похоже, не такой уж этот геккон безнадежный чурбан.